Алексей заметил наши взгляды почти сразу. Все, кроме Евгения, смотрели на него с откровенным удивлением. Женёк и так знал эту сторону своего знакомого.

— Чего вы так на меня уставились? — спросил Алексей, обращаясь в первую очередь ко мне. Соня, судя по выражению лица, вообще не понимала, кто он такой и почему мы вдруг так на него смотрим.

Я пожал плечами, пытаясь подобрать слова.

— Да нормально выглядишь. Просто… — я на секунду запнулся, — немного неожиданно.

Он усмехнулся.

— А ты думал, я всегда в краске и в спецовке хожу?

— Не то чтобы, — ответил я честно. — Просто в тот раз ты как-то не произвёл впечатление человека, который заморачивается со стилем.

Алексей коротко хмыкнул и, будто между делом, пояснил:

— Да мы просто едем к моему старому знакомому. Не хочется выглядеть так, будто у меня в жизни всё плохо.

Вот тут у меня всё встало на свои места. Не позёрство и не внезапная любовь к внешнему виду — обычное желание не выглядеть хуже другого.

Алексей, словно подтверждая мои мысли, продолжил:

— Понимаешь, Ром, мы когда-то с ним учились вместе. Оба в покраске. Потом разошлись. Я ушёл в аэрографию и обычную работу, а он — в более сложные замесы. Всегда любил доказывать, что он круче, потому что работает «сложнее». Так что не хочется приезжать к нему так, будто у меня проблемы с деньгами.

Я кивнул. Теперь его внешний вид не вызывал вопросов — всё было вполне логично.

— Понял, — сказал я. — Ну что, поехали?

— Да, я готов, — ответил Алексей и тут же добавил: — Кстати, фотографии взяли?

— У меня, — я постучал по внутреннему карману куртки. — Всё здесь.

— Тогда поехали.

Мы снова расселись по машине.

Соню я посадил назад вместе с собой, а Алексея — вперёд. Не из ревности и не из-за каких-то странных мыслей, а по простой причине: Женёк мог не знать точного пути. Мастерские покраски редко находятся в удобных местах — чаще это закрытые территории, дворы, промзоны. И у них часто может не быть даже адреса. Тут важнее, чтобы рядом с водителем сидел тот, кто точно знает, куда ехать.

Так было надёжнее.

Женёк завёл машину, и мы поехали. Он почти сразу с Алексеем начал переговариваться — коротко, по делу, какими-то своими рабочими обрывками. Я это пропускал мимо ушей, потому что сзади происходило другое.

Соня нервничала.

Это было видно по мелочам. Она постоянно теребила край юбки, будто проверяя, не слишком ли высоко она задралась. Места сзади почти не было. Ноги упирались в передние сиденья, колени некуда было деть, спина не находила опоры. Купе — это красиво снаружи, но для заднего ряда это маленький ад.