При этом сам салон был ухоженный. Не показной, не выставочный, а именно жилой, но аккуратный. Сиденья были в чехлах — хороших, плотных, явно не дешёвых. Я машинально отметил, что спина упирается чуть мягче, чем должна была бы упираться в стандартное сиденье. Значит, внутри была дополнительная прослойка. Либо ортопедическая вставка, либо просто добротно подбитые чехлы.

Не удивлюсь, если Женёк заказывал их отдельно, под эту машину. Под задний ряд — в том числе. Для автовладельцев это редкость, но Женёк очень бережно относился к своей ласточке.

Материал под ладонью ощущался как кожа. Не скользкая, не холодная — уже «разношенная», тёплая. Натуральная или хороший заменитель, но явно не бюджет. Видно было, что за салоном следят: ни крошек, ни мусора, ни вечного хаоса, который обычно живёт на задних сиденьях.

Единственное место, где был беспорядок, — по центру под ногами. Там, как и у любого нормального водителя, лежал личный хлам: какие-то тряпки, бутылка воды, зарядки, пара мелочей, которые всегда «нужны под рукой», но никогда не убираются. Классика. Привычная, почти уютная.

Я сидел не лучше. Колени упирались в спинку сиденья Алексея, и хоть он и подался вперёд, комфорта это не добавило. Я мельком подумал, что когда-нибудь обязательно куплю Женьку нормальную машину. Или хотя бы заставлю его купить её самому — средства-то есть.

Дорога была паршивой. Ямы, заплатки, резкие объезды. Машину трясло, и каждый такой манёвр превращал задний ряд в зону повышенной неловкости.

Первый раз Женёк резко ушёл от ямы — Соню дёрнуло в сторону, и она инстинктивно ухватилась за меня, ладонью упершись мне в бок.

— Извини, — быстро сказала она и тут же отстранилась.

Через минуту — ещё один рывок. На этот раз она не успела даже среагировать: навалилась на меня всем корпусом, плечом и грудью упершись мне в плечо. Я почувствовал тепло, мягкость, вес её достаточно немаленькой груди — вполне конкретно и без всяких иллюзий.

Машину качнуло сильнее, и на этот раз Соня не просто навалилась — она инстинктивно подалась вперёд, будто пытаясь удержаться, но в тесном пространстве это только усугубило ситуацию. Её бедро прижалось ко мне плотнее, чем раньше, а ладонь, скользнув по куртке, на секунду замерла, словно она сама не сразу поняла, где именно оказалась.

Юбка приподнялась выше, чем следовало. Не резко, не вызывающе — просто ткань сдвинулась, подчинившись движению тела. Я успел заметить это почти машинально: ровную линию бедра, кожу, контраст с тёмной тканью. Взгляд задержался ровно на долю секунды дольше, чем нужно, прежде чем я заставил себя отвернуться.