Я заметил, как Алексей сжал челюсть. Он смотрел на всё это слишком внимательно, слишком молча. Его раздражало не само место — его бесило осознание того, что соперник действительно вышел на другой уровень. Не на словах, не в разговорах, а вот так — бетоном, металлом, пространством.

И только после ворот мы увидели сам ангар.

Ангар оказался совсем не таким, как у Алексея.

Там был старый, ржавый короб. Здесь — ухоженное здание с современным фасадом, аккуратным подъездом и ощущением денег. Не заброшка. Место, где делают дорогие и стильные вещи. Что-то вроде тюнинг-ателье, а не гаража.

И мне сразу стало понятно, почему Алексей сегодня выглядел так, будто вышел с обложки.

Он знал, куда мы едем. И знал, что его условный соперник зарабатывает больше.

Но была одна маленькая неурядица.

Этот мастер пропал.

Про мастера я узнал не сразу и не напрямую. Лёша написал мне письмо — мы всё это время общались именно так, через почту. Почему ему было удобнее именно так, я до конца не понимал. Человек он не старый, вполне молодой, но почему-то электронные письма для него были привычнее, чем мессенджеры или обычные звонки. В одном из писем он и рассказал, что после того, как связался с тем мастером и описал ему мой случай, всё пошло наперекосяк. Буквально на следующий же день человек пропал. Просто исчез. Ни на работу не вышел, ни на связь не вышел, ни ученикам ничего не объяснил.

Лёша писал, что пытался узнать хоть что-то через всех, кого мог. Ученики ничего не знали. Клиенты — тоже. Даже через знакомых знакомых, через каких-то родственников пытались нащупать ниточку, но везде был один и тот же ответ: не приехал домой и всё. При этом людям начали приходить сообщения — короткие, сухие, будто написанные на отцепись: «со мной всё в порядке», «уехал за город», «нужно немного отдохнуть, устал от работы». Только вот всё это выглядело слишком странно. Слишком вовремя. Человек пропал ровно в тот момент, когда стал по-настоящему нужен мне и по такому делу. Когда люди не пропадают случайно. И чем больше я об этом думал, тем меньше мне нравилась вся эта история.

Так что, возможно, сегодня мы его условного «соперника» и не увидим. Единственное, что Алексей сказал ещё по дороге — именно поэтому я и взял фотографии, — у того были ученики. Несколько человек, которых он обучал. И, если повезёт, через них можно будет что-то выяснить.

Со вторым цветом краски он, по его словам, уже определился.

Вообще-то об этом можно было спокойно поговорить по дороге. Но после их пакости на первом участке трассы у меня не было ни малейшего желания вести с ними интеллектуальные беседы. Уроды.