Вот и домовой Токсина то же самое мне сказал. Но леший-то эту версию отмёл, как хреновую. И аргумент привёл непробиваемый: зачем?!

Незачем вроде. Кому нужны те же черти? Кому, кроме лешего, нужны лесные навки?

Разве что…

…конкурентам?

— У вас есть конкуренты, Антон Антонович? — прямо спрашиваю я. — У высшей нечисти?

— Давно уж нет, — нехотя отвечает он.

Значит, были.

Но задать вопрос, кто именно, я не успеваю. Городничий развивает бурную деятельность: ставит на спиртовую горелку медный котелок, льёт какое-то масло, сыплет горстью травы, многократно плюёт туда. Отрывает от своего камзола пуговицу — она тоже летит в котелок…

Наблюдаю с удовольствием. Всё же колдовство нечисти — совершенно иное. Сказочное, я бы сказал. И, пожалуй, пожёстче будет. По крайней мере тот же Токсин в котёл кладёт порошок из крыльев летучей мыши — а не швыряет бедную тварюшку живьём и целиком.

— Кровь давай, князь, — бросает мне городничий. — Да помедленней, каплями.

Опять режу ладонь, аккуратно сцеживаю в котелок миллилитров двадцать — пока городничий меня не останавливает. Отдавать кровь всегда неприятно, а часто — и крайне опасно, но главнюку московской нечисти я сейчас слишком важен, чтобы мне нагадить или как-то использовать.

Интересно, что пока моя кровушка капает в зелье, к котелку вплотную подходят хранители — и наблюдают за процессом, как мне кажется, с большим любопытством. Ну… за посмотреть лично я денег не беру.

Наконец варево в котле обретает синий цвет и прекращает кипеть. Городничий макает в него очередной свиток, поджигает своим дыханием и протягивает мне:

— Глотай, князь. Да будет с тобой Слово моё, добром и волей моей данное! Тебя оно охранит до поры и тех, кого с собой возьмёшь.

Ага, щас. Всё вот брошу и потащу свою команду на съедение сбежавшей нечисти. Голодной — это сто пудов. Раз в одном месте всей толпой сидят, жрать им уже точно там нечего.

Разве что Шаха с собой прихватить… Чисто чтоб не скучно было.

— Беру твоё Слово, добром и волей данное! — машинально отвечаю я, принимая пылающий обугленный комок пергамента.

Вонючее словечко-то, однако! Ну… чего только мне не приходилось жрать! В том числе, кстати, и похлёбку из нетопырей.

Спокойно проглатываю горящую хрень. Холодная, блин, как ледышка. Ну, удивляться нечему, жечь меня городничему невыгодно.

Запиваю чистой водой из протянутого бокала. И интересуюсь:

— Координаты?

Мне показывают место на карте, расстеленной на столе.

Урал.

Может, заодно нанести визит тамошнему тёмному роду? Как их там — Табаковы? По инфе от Шаха, в роду имеется столетний дед, одноногий мужик и несколько женщин. Не… не пойду. Женить начнут, нафиг-нафиг!