— И ещё одно, князь, — говорит городничий, пока я убираю в бумажник листок с координатами. — Хранители вот поговорить с тобой хотели.

Наконец-то. А то я уж подумал — просто пришли позырить на спасителя Отечества.

— Слушаю вас, господа.

— Просьба у нас к тебе, князь Каменский, — говорит Пересвет. — Не откажи. Отечества ради.

— Большое дело сделаешь, — вступает Велестий.

— Если мальчишек из наших родов с собой возьмёшь, — заканчивает Пересвет.

Сперва думаю, что ослышался, и тупо переспрашиваю:

— Кого-кого?

— Георгия Романова, — отвечает хранитель императорского рода.

— И Сергея Палея. — Это хранитель маршальского.

— Зачем?

— Пора им повзрослеть. В силах своих убедиться, — пафосно объясняет Велестий.

— И обернуться целиком, — негромко добавляет Пересвет.

Стресс, конечно, младшему царевичу нужен. Как раз для полного оборота, которого он так пока и не достиг. Да и Палею полевая практика не помешает ни разу.

Вопрос, за каким мне сдалась такая ответственность?

— Оно не так и страшно, — присоединяется к милой беседе городничий. — Оборотни ж оба. Им нечисть не особо опасна.

Не сожрут, это да. Зато сколько всего другого интересненького можно поиметь с двух зелёных оборотней! А хоть бы и не зелёных.

— Не откажи, князь… — повторяет хранитель Романовых.

Доводы за: во-первых, взрослеть парням действительно пора. А тут такой удобный случай. Во-вторых, мне будут благодарны хранители двух сильнейших московских родов.

— Согласен, — киваю я. — Возьму обоих.

— Что хочешь за это? — спрашивает Пересвет.

Пожимаю плечами:

— Ничего.

Вы оба просто будете мне должны. Как факт.

— Умён ты, князь… — явно сквозь зубы говорит Пересвет.

Выходя из подвалов особняка маршала Палея, я думаю только об одном.

С чего такое доверие? То есть так-то понятно: я ж герой. Вон и сам император готов со мной младшего сына, надежду Отечества, отпускать. Но, кстати, вряд ли отпустит на такое дело.

Но интуиция подсказывает, что это не единственный аргумент, которым руководствуются хранители…

***

Особняк маршала Палея

Минутами позже

Когда за Никитой Каменским закрывается дверь, хранители и городничий сбрасывают со своих лиц туман.

— Он справится, — говорит Пересвет. — Не ошибся лесной хозяин.

— Да, — подтверждает Велестий. — Теперь и я в это верю.

— Поглядим, господа хорошие, поглядим… — тянет городничий, но его проявившееся лицо озарено улыбкой.

Все трое стоят кружком и, не отрываясь, смотрят на каплю крови Никиты. Она на раскрытой ладони городничего, украденная на подлёте к котлу со Словом.

В этой капле, самой обычной, багрово-красной, тускло светится крохотная серебряная искорка.