Тогда Крайт снова послал ему образ одинокого химеринга, уходящего в арку разлома.

— Хорош страдать! — строго сказал Ник и вдруг снял с химеринга иллюзию. Потом сунул ему прямо под нос руку. — Пей, я сказал! Приказываю!

Крайт не понимал зачем. Но если это надо Старшему…

Он снова прижал уши, отвёл глаза и очень аккуратно прикусил его предплечье. Глотнул эфира, мысленно облизнулся, сделал ещё один глоток и выпустил руку Ника.

Но тот схватил его за ухо и велел:

— Продолжай, пока не насытишься. Не сдохну. А потом ещё пару глотков для верности. И нечего скулить! Нужно усилить нашу связь. Объединиться. Понимаешь? Мне надо стать тобой.

Крайт готов был сделать то, что приказывали, но что-то внутри мешало поступить так, как говорил Старший.

— Цепи, — пояснил Ник, уловив его непонимание. — Сопротивляются. Эта заколдунская мразь знала, что делает. Крепко связано.

И послал Крайту картинку: как он, химеринг и человек Матвей дерутся около открытого разлома. Химеринг тогда насосался вкусного эфира и чувствовал Ника как себя, хотя они ещё не были стаей. Хозяин требовал выпить его досуха, но почему-то химеринг уже совсем не хотел причинять ему боли. Другое дело — человек Матвей, швыряющийся огнём. Но в какой-то момент той драки Крайт ощутил, что от него будто отрывается что-то: мерзкое, сильное, крепко держащее его волю.

Свобода! Боль тоска и голод за мгновение сменились свободой, и химеринг растерялся. В тот же момент Ник кинулся между ним и огненным смерчем, и смерч вытолкнул обоих в разлом.

Картинка погасла, а Ник сказал:

— Тогда я разрушил заклятие, привязавшее тебя к твоему бывшему хозяину. Называется «Цепи Души». Я разорвал эти цепи.

Крайт послал ему образ огромных железных цепей, тянущихся из чьих-то скрюченных пальцев.

— Да-да, — кивнул Ник. — Примерно так. Но две цепи остались. Их тоже надо порвать. Потому ты должен напиться моего эфира, чтобы я смог почувствовать тебя полностью, как тогда. И освободить окончательно. Понял? Жри давай, крокодил недоделанный!

И он снова ткнул Крайту в нос свою руку.

Химеринг забил шипастым хвостом, отбросил сомнения и впился в его руку клыками.

— Молодчина, — похвалил Ник и похлопал химеринга по чешуйчатому загривку. — Гоблина лысого этому Колдуну по всей морде, а не моего зверя. Прости, что не оборвал сразу всё. Это мой косяк, не твой.

Боль внезапно обожгла, выбив из груди химеринга жалобное ворчание. Он сильнее вцепился в предплечье Старшего. Тёмный эфир будто бы облегчал страдания.

— Вот вы где… — кивнул сам себе Ник. — Терпи. Думаю, будет больно.

Он повёл второй рукой над головой химеринга, и Крайт снова ощутил мерзкое натяжение. Будто к глотке кто-то прицепил удавку и изо всей силы потянул её куда-то далеко. С такой силой, что горло перекрыло судорогой.