И тут до меня доходит.

Во-первых, это всё — морок. Вполне качественный, но не слишком сильный. Вон, болото не удержалось. Зато этот морок двойной: и девчонка, и чудище, и чернота с ветром. И лужок, который временами проступает за ними. Наложение реальностей. В какой-нибудь да и сгинешь.

Во-вторых, на Крайта морок не действует. Вот почему при первой моей встрече с лешим отлично его ловил — видел правду. Покусать толком не смог, леший всё же высшая нечисть, а видеть — видел.

Но будет неплохо, если и мои напарники сами поймут, что происходит. Тем более что смеяться мне не хочется: слишком бесит. Зато начинает ржать Шах, успевший подняться. Хмыкаю, потому что чудище в платье и с вытянувшейся почти по-человечески мордой очень забавно дрыгается, не понимая, чё такое происходит-то.

Морок довольно быстро спадает, в том числе с лужка. Мы наблюдаем реальность: опушка леса, болото, недалёкие горы.

— Ну и тварь! — Шах сплёвывает.

А в невидимых зубах Крайта уже покорно висит до смерти перепуганная болотная нечисть в своём истинном облике: пучеглазая морда, грязные патлы, короткие лохмотья вместо одежды, на тощих ногах — что-то вроде ботинок из водорослей. И мелкая, от силы полметра ростом.

— Шишига, — определяет Егор.

— Чё вы?! — подвывает нечисть. — Ну чё вы, я пошутил! Пустите! Спасите-помогите!

В общем-то, ничего плохого он нам пока не сделал. Пугал. Но в болото загнал бы точно, и вот там…

— Помогите, честную нечисть убиваю-у-ут! — верещит шишига.

— Отпусти, — приказываю Крайту.

Химеринг слушается, но очень неторопливо. Спускает тварь на землю медленно, покачивая в зубах.

Почуяв свободу, шишига тут же отбегает прочь и…

…останавливается.

Скалит кривые зубы, облизывается и неуверенно ноет:

— А я есть хочу! А дайте пожрать, ну чё вы! Жалко, да? Жалко?

— Может, с тобой ещё в болото сходить? — хохочет Шах. — Наглый какой, ты глянь!

— Маги! Злые! — обиженно говорит шишига. — У-у! Укушу-у! То есть это… Хорош ржать, чё такие злые!

Мы ржём уже вчетвером, отчего шишига съёживается и просительно выпаливает:

— Ну дайте пожрать-то, раз не боитесь!

— И чем питаешься? — спрашиваю я.

— Так крови дай! — приободряется шишига. — Чё? Ну капельку. — И тут же добавляет: — Лучше две…

Щаз-з-з. Я навок-то кровью исключительно по делу кормил.

Но Егор лезет в рюкзак и кидает шишиге печенье:

— Лови!

— Не кровь… — разочарованно говорит шишига, разглядывая печенье. — Ну ладно…

И в два укуса проглатывает угощение.

Хотя он точно не голоден. Конечно, кровь для нечисти — деликатес, дающий силы, человеческая еда — удовольствие, но питаются они в основном эмоциями. А сейчас шишига получил их до фига: и страх Егора с Сержем, которым казалось, что они упали в болото, и испуг за них Шаха, и мою злость. И смех, кстати, тоже, хоть и над самим шишигой. Обидно, но ведь еда.