— Слышь, Каменский, это откуда ж она такого набралась? — продолжает Шах. — Террористов если парочку сожрала? Так вроде терминология таким путём не передаётся. Так что вряд ли своими словами говорит.

— Ой, я вас так понимаю, госпожа кикимора! — вдруг вступает Егор. В силу императорского происхождения он, пожалуй, лучше всех знаком с лозунгами «Братства». — А ещё ваши высшие, наверное, пауки, которые оплели своими сетями весь народ и сосут из него последнее! Правильно?

Кикимора аж рот раскрывает от такого определения и уважительно кивает:

— Во ты молодец, щенок! Сказал как отрезал!

Мы переглядываемся, и я уточняю:

— Значит, у тебя у вас тут всё хорошо и в спасении никто не нуждается?

— Не-а! Я, тупые вы людиш хм, ладно, маги. Я, господа маги, свободная личность! Так что валите отсюда и высшим передайте: кончилась их власть!

И вдруг орёт:

— Слава Праведной! Да пребудет со мной свобода и благословение её!

М-да. Это кто же тут такой умный воспитал нечисть в революционном духе?

***

Чёртово ущелье

Несколько месяцев назад

Толпа нечисти смотрела на Праведную именно так, как ей хотелось. Как на путеводную звезду. Хотя что там эти недалёкие существа понимают в звёздах и в путеводности! Как на маму родную, пожалуй. Или на любимого и почитаемого вождя племени.

Ключевое слово — почитаемый.

Праведная стояла на постаменте, над толпой, расположившейся полукругом. Так высоко, чтобы её было всем видно, но не настолько, чтобы казаться недосягаемой. Но и сама при этом видела всех. Благосклонно улыбнулась паре десятков из первого ряда, с которыми вела самые первые беседы — когда осторожно прощупывала почву, выясняла проблемы, прикидывала, что обещать.

— Слушайте меня, те, кого неправедно называют низшими! Сразу скажу вам: если вы поймёте, что мои слова — это истина, вы перестанете быть низшими! Вы станете свободными! Вы больше не будете подчиняться никому!

— Мы будем, будем! Тебе! — восторженно пискнула обросшая водорослями тварь из первого ряда. Та самая, с которой довелось говорить первой. Забитая водяная нечисть, живущая на подмосковном болотце. Как же её

Праведная мысленно пощёлкала пальцами, вспоминая. Не вспомнила. Потому что при всей своей абсолютной памяти не считала нужным запоминать каждую овцу в стаде. Разве что особо разумную и сильно шерстистую. Но эти все тупые.

Зато их много.

— Нет! — воскликнула, играя возмущение. — Не мне! Никому! Никому и никогда вы больше не будете подчиняться! Избавьтесь от привычки искать себе хозяев. Ваши высшие считают вас жалкими рабами. Для них вы — грязь под их когтями, пыль под их ногами! Да, да, грязь и пыль, которая тем не менее кормит своих хозяев.