Ну, туда ему и дорога. Плакать по нему никто не станет.

— Ты извини… — говорю. — Но мне некогда. Я приду ещё. Тем более скоро надо будет передать тебе… еду.

Двести кило сырого мяса, ага.

Меня нехило так бодают под колени. Оглядываюсь и вижу гарцующего Крайта в его настоящем химеринговом виде. Переминающаяся с ноги на ногу как конь-иноходец полурептилия — то ещё зрелище.

Заодно мне транслируют картинку: Шанк летит и впивается когтями в грудину Червя, но импульса недостаточно, чтобы её пробить. И тогда Крайт выскакивает из-за камня, за которым прятался, подпрыгивает и всем своим весом вдавливает руку бога в грудь мужика.

Вот тогда-то Червь грохнулся на пол и раскроил себе башку.

Ну и гоблины с ним. А нам пора выдвигаться.

— Молодчина! — треплю кошака по чешуйчатому загривку.

Открываю разлом. Пещера совсем близко от башни, на которой «Братство» держало открытый на базу разлом. Значит, я портанусь на территорию этой базы. А там как раз стоит Палеев внедорожник. Удачно вышло.

Вываливаемся и правда на территории базы. Почти у самых ворот. Мерцающая арка разлома тут же гаснет. Становится темно, но ненадолго: внезапно окружающее пространство разрывает яркий свет фар, вонь выхлопа и звук работающего движка.

Прям в глаза же… Прикрываю их ладонью, всматриваясь в того, кто стоит, опершись задом на капот тачки.

— Охренеть ты меткий, Камень! — доносится до меня голос Палея. — Как ты вообще тут оказался?

Фу, блин. Свои.

— Это скорее к тебе вопрос. — Подхожу ближе. — Привет, Лекс.

Львов тоже стоит тут. Судя по всему, в отключке у Червя я всё же пробыл не так мало времени. Раз парни успели разобраться с наёмниками и вернуться к машине Палея.

— Свали с дистанции, Камень! — внезапно орёт Палей.

Уклоняюсь, потому что у него в руке появляется полуметровая ледяная сосулька. Которая в ту же секунду срывается куда-то мне за плечи.

Оборачиваюсь и вижу Крайта, который затаился на границе света фар и темноты и почему-то не бежит к нам.

Хрясь! Сосулька ударяет его в бок.

Химеринг обиженно взрыкивает. Его отбрасывает в сторону. Он пытается подняться. В посланной мне картинке — боль и непонимание.

— Какого гоблина ты творишь?! — Я разворачиваюсь к Палею и расставляю руки, закрывая Крайта спиной.

Но Палей уже сформировал вторую сосульку.

— Это же Крайт! — Вызываю удавку и, захлестнув её на сосульке, выдёргиваю из рук Палея.

— В смысле — Крайт? — Глаза Палея, кажется, сейчас вылезут из орбит.

И только сейчас до меня доходит: Крайт не вернулся в свой котовский облик. Колдовство лешего окончательно закончилось. Вот почему он не подошёл к нам: в этой ипостаси любой свет для него опасен. А я так привык к его виду, что не сразу сообразил.