— Уверен? — уточняет Лекс.

Киваю, забыв, что в полной темноте тут видим только мы с Крайтом. И потому добавляю:

— Почти уверен.

Когда вспыхивают фары, Крайт орёт и прыгает мне за спину.

— О, он уже опять кот? — удивляется Палей.

— Иллюзия, — объясняю, делая Крайту подлянку: отпрыгиваю и позволяю свету попасть на него.

— Мау-у-у-у-у!

— Ну чего орёшь? Больно? — Щупаю кота. Потом глажу по голове. Выглядит это так, будто я вожу ладонью по воздуху. — Нет желания развеяться туманом?

— Вроде ничего не происходит… — говорит Лекс.

— А что должно произойти? — не понимает Палей.

Я же ловлю эмоции химеринга. Крайт удивлён, но чувствует себя здоровым. Хотя… Кошачьи глаза загораются красноватыми бликами. Его ощущения передаются мне, и я понимаю: он взбудоражен близостью чужих источников. Для химеринга это так-то нормальная еда. И теперь тьма напомнила ему об этом.

— Змеи, помнишь? — говорю, похлопывая его по невидимой теперь спине. — Держи себя в руках… лапах.

Машина Лекса осталась там, где на меня и Палея напали наёмники. Так что загружаемся в Палееву тачку и рвём в столицу. По пути рассказываю парням о том, что случилось со мной в разломе. Конечно, умалчивая об артефакте «Доппельгангер». Палею о нём знать не стоит. Ну и о том, как Крайт стал моим петом.

— Можно рассказать остальным? Про кошака? — уточняет Палей.

— Нужно, — киваю. — Его реальный размер не совпадает с иллюзорным обликом. Всё равно быстро сообразят, что что-то не так.

***

Когда подъезжаем к особняку Назаровых, уже начинает светать. И я снова убеждаюсь, что свет не доставляет коту проблем. Тьма — это божественная сила. Конечно, она защищает своего носителя.

— Никита! — Нам навстречу выбегает княжна. Я позвонил ей за пару километров от съезда к особняку. — Ну как? Всё получилось? Ты достал артефакт?

— Артефакта больше нет. Как и Червя, — отвечаю. В принципе, это не совсем ложь. Червь стал одним из симбионтов Милы, а «Доппельгангер» покинул этот мир. — Как князь? — задаю встречный вопрос.

— Плохо, — всхлипывает княжна. — И Семён Михайлович не знает почему.

Вылезаю из тачки и показываю Палею, чтобы разворачивался и уезжал. В конце концов, «доппель» всё ещё тайна.

К его чести, он не строит из себя наивного дурачка. Молча кивает, разворачивает тачку и сваливает. Лекс вместе со мной проходит к князю. Кота и Шанка я оставляю во дворе.

— Поищи змей, — намекаю. Сытый химеринг — безопасный химеринг.

Наверное.

Входим в спальню князя. Он всё так же бледен. И, кажется, без сознания. Похоже, с момента моего отбытия ему стало хуже.

— Как он? — спрашиваю у Семёна Михайловича.