А Матвей Соболев называет своим другом Кирилла Городнова, который по всем статьям попадает под мои подозрения. Тёмный эфир, портальный дар, воровство куска жилы… и моя интуиция.

Которая сейчас просто в голос орёт, что брать магическую клятву с Лекса Львова не стоит.

— Не надо клятву.

— Как скажешь, — медленно кивает Лекс. И вдруг улыбается: — Тогда давай меняться. Я тоже расскажу тебе свою постыдную тайну.

— Ченчик, — хмыкаю я, вспомнив словечко Токсина. — А давай. Только сперва скажи мне, ты сумеешь сам посмотреть мои тайны? А то я половины из них не помню. Думаю, на моей памяти стоит какой-то блок.

— Ну, это не просто ты думаешь, — спокойно говорит Лекс. — Это так и есть.

Напрягаюсь:

— С чего ты взял?

— Никита, где мы с тобой познакомились?

Ухмыляюсь в ответ:

— Ну я ещё не настолько склерозник. В военном лагере училища.

И Лекс отрицательно мотает головой:

— Гораздо раньше, вообще-то. Но то, что ты меня действительно не узнал, я понял далеко не сразу. Сперва думал, что просто не хочешь афишировать наше знакомство, из каких-то своих соображений. Даже пытался тебе в голову залезть, помнишь? Ну, в лагере. Ты тогда, кстати, очень удачно отбился.

И тут до меня доходит то, что должно было дойти давным-давно. Твою ж мать! Наши отцы тесно дружили. Конечно, мы с Лексом должны быть знакомы с детства.

Кстати… а ведь и старший Львов выпал из моей памяти. Я искренне считал, что впервые увидел его в августе прошлого года. А вот он при той первой встрече общался со мной, как со старым знакомым.

То есть из моей памяти были вычеркнуты оба Львова. Но зачем?!

— Отец твой тоже в курсе, что я вас… ну, не помнил? — спрашиваю Лекса.

— Не думаю, — отвечает он. — Он взрослый же, а ты всегда был такой… замкнутый, что ли. Никогда не стремился общаться. И нет, я ему не говорил ничего.

— А почему?

— А зачем? — парирует Лекс. — Ты жив-здоров и вполне адекватен. Отец только сказал, что рад, что мы с тобой наконец подружились.

— Раньше не дружили?

— Как-то не сложилось, — пожимает плечами Лекс. — Я тоже, знаешь, тот ещё социопат. И потом, у меня с детства Серж Палей не разлей вода. Мне его хватало. Но, конечно, мы с тобой встречались. Нечасто, раза по три, может, в год.

— Значит, помоги мне вспомнить. Сумеешь снять блок?

Родовая магия Львовых — целительство. Плюс ментальный аспект, который они не афишируют. По крайней мере князь не афиширует, что при его должности и понятно. Ни к чему орать направо и налево, что глава Тайной канцелярии способен выпотрошить чужие мозги. Это всегда может стать приятным сюрпризом.