Священная река неторопливо несла свои воды мимо нашего лагеря у стен форта, ее уровень, как подсказал мне Фейзулла-хан, значительно упал в сравнении с другими временами года.

— Чуть ниже по течению, атаман, остров большой. Удобный, да, для переправы на другой берег. А там Ауд, — он мечтательно закатил глаза, видимо, представляя себе, как доберется до горла аудовцев. — Может, сходим в набег, пока время есть?

— Нет, Фейзулла, торопиться не будем. Дождемся армии. На нашу долю, поверь, боев хватит, пусть люди отдохнут.

Хан пожал плечами: чего прохлаждаться — грабить надо! Но раз атаман сказал отдыхать, будем отдыхать. Погода шикарная, даже несколько холодновато, воды — хоть залейся, фураж для лошадей и рис для людей охотно тащат местные — курорт, да и только. Я начинаю понимать, почему все завоеватели так лезли в Индию. Тут и правда, «медом намазано».

Слияние Ямуны с Гангом считалось у индусов священным местом, в котором нужно обязательно совершить омовение, очиститься от грехов, избавить себя и предков от новых циклов перерождения (4). Толпы верующих лезли в воду не так далеко от нашего лагеря. Дурной пример заразителен — казаки не удержались от искуса. На третий день моим глазам предстала картина, от которой волосы встали дыбом. Я стиснул челюсти, чтобы не сорваться на крик — эти идиоты купали коней в Ганге и сами купались. Не просто мылись, а радостно плескались в прохладной воде на мелководье, а кто-кто и глубже забирался. С головой ныряли, распугивая местных крокодилов и плывущих к Бенгальскому заливу мертвецов! Мало я их шпынял — ох, мало! Совсем нюх потеряли, гвардейцами атамана себя вообразили…

— Зачетов, мать вашу! Вы кудой полезли?

— Так чистая водичка, вашбродь — лепота! — оправдывался передо мной урядник в костюме Адама, как и все казаки. — Даже кипятить не надо.

У меня в отряде с водой было строго. Во фляги — только кипяченая вода.

— Ааааа!!! — раздался дикий крик поблизости.

Из зарослей у воды выбежала совершенно голая мокрая Марьяна с вытаращенными от ужаса глазами. Зачетов спал с лица, хотя успел на автомате прикрыть срам рукой.

— Что случилось, дочка⁈

— Там! — ткнула пальцем Марьяна в направлении кустом. — Чудище! Зубастое!

Я сорвал с себя черкеску и накинул на покрытую одними мурашками девушку, не упустив случая оценить ее стати, полюбоваться. Тяжелая, высокая грудь, талия… Хороша, чертовка!

Зачетов, как был голышом, запрыгнул на мокрого неоседланного коня, подхватил пику и отважно поскакал к месту купания Марьяны. Раздался громкий звук тупого удара, бешеный плеск воды, матюги урядника. Казаки побежали смотреть, что случилось. Разгалделись как сороки: