Вскоре обсуждение пробитой ляжки Николы сошло на нет, а разгоряченные пивом и зрелищем посетители перешли к главному блюду и начали рассуждать о том, как сильно был неправ дон Ругер и что вендетта вендеттой, а о других тоже надо было подумать. С этим все были согласны, и следующие минут двадцать они до хрипоты спорили о сумме компенсации, которую дона Ругера заставят выплатить караванщики. Все сошлись на том, что сумма будет очень немаленькой, а если чертовы обезьяны не утихомирятся и торговый тракт останется закрыт, то именно бойцам Ругера придется пробивать новую обходную дорогу, и так ему за это и надо, долбаному богачу.
Последней нелестной оценки своего босса все еще утирающие кровь с рыл мужчины за центральным столиком не выдержали и заорали в ответ. Главный — тот, что останавливал бородача, — криком заткнул не только своих, но и вообще всех, после чего пояснил всем собравшимся, что как бы там не поступил дон Ругер — это его дело, и за свои дела и слова он отвечает так, как никто из сидящих здесь не потянет. Поэтому пусть все заткнут свои сраные пасти и не трогают безутешного дона Ругера, горюющего из-за потери любимого сына и наследника. И что караванщикам тоже не стоит с надеждой жопами пускать бурые слюни на деньги сеньора — потому как надо было вперед посылать чертову разведывательную багги с рацией, как это всегда на трасе леса Черных Великанов и делалось! Разведка была⁈ Нет, не было! Вот и вляпались в обезьянье дерьмо по собственной вине — так что все претензии пусть шлют собственным старшакам, но никак не дону Ругеру. Так что компенсацию если дон Ругер и заплатит, то небольшую и исключительно по собственной доброте душевной. И что в Клериатисе, да и не только в нем, дону никто не указ.
Выслушавшие горячую речь преданного сотрудника гоблины пугливо притихли и предпочли вернуться к своим кружкам. С пола собрали битую посуды и выбитые зубы, вытерли лужи пива и пятна крови, после чего таверна вернулась к сонному бормотанию, и так длилось до начала выступления марьячо.
С разочарованием откинувшись обратно на подушку, я допил пиво и перевел взгляд на пятерых сидящих за дальним столиком гоблинов. Среди них был недавно скинутый мной с балкона ушлепок, и он, вливая в ушибленную пасть пиво, на глазах менялся в лучшую сторону — по мере того как один из охранников нашего каравана, присевший рядом с ними, что-то ему горячо пояснял, то и дело бросая на меня откровенно восхищенные взгляды. После того как он жестами начал показывать, как я крошил обезьян, а в зале зазвучали его горячие возгласы вроде «Он трахнул их всех!», «Поимел ревунов до рева!» и «Сходил в разведку и всех убил!», я понял, что мести можно не ждать, и поднялся с койки. Скучно у них тут…