— А хрен его знает, — признался я и ненадолго умолк, осушая первый бокал. Покончив с напитком, я с шумом выдохнул. — Неплохо! Давай еще один.

— Уссышься.

— Да я и усраться не против — если от хорошей еды, — фыркнул я и напомнил: — Что там за башня такая? Руины в джунглях? Пара этажей с громким названием?

— Оу-оу! Тут ты ошибаешься. Торре де Брухос почти достигает небес — так говорят. И высится башня не в джунглях, а в океане неподалеку отсюда — милях в трехстах туда, на северо-запад, или, может, чуть дальше.

— Я не видел ничего такого на картах.

— И не увидишь. Ты совсем дурак? Кто ж отметит на карте ведьмовские темные места? Кто захочет навлекать на себя проклятье? Никогда не пиши чисел «тринадцать» и «семьдесят три», избегай упоминать и отмечать все ведьмовское, а увидев падающую звезду, отвернись и не вздумай загадывать желаний, и тогда, быть может, ты проживешь хотя бы полста лет.

— Интересные у вас приметы. А как насчет приметы «никогда не ходи в лес Черных Великанов»?

— Богатенькие тонтос озлобили древнее лихо и поплатились, — вздохнула Гаспара, ловко складывая лепешки для тако. — Воистину, они достаточно громко бесновались, чтобы смерть услышала их и пришла. Будь умнее, Оди. Живи тихо. Не поднимай головы, не заносись, трать заработанное мудро и молись о том, чтобы завтрашний день был таким же, как сегодня.

— И тогда проживешь хотя бы полста лет?

— Слышу и вижу насмешку. Видать, и ты из дураков…

— Ведьмовская Башня, — напомнил я, аккуратно опуская на старые доски столика десяток серебряных дублонов. — Расскажи о ней побольше.

— Город, — вздохнула старуха, одним мягким движением сметая монеты. — Большой город в древней башне. Однажды небеса велят снести эту проклятую башню с лика земного, но пока это время не настало, и торговый город процветает, одновременно тоня в пороке и разврате. Так говорят… но никто из нас там не бывал и сводящего с ума злого ведьмовского пьяного меда не пивал. Знающие старые люди говорят — нельзя так жить. Ведь так жили те, кого в древности покарали сами небеса. Ты слышал о Древней Каре, что выкосила почти всех людей, иных обратив в чудовищ, других заживо похоронив в толще земной, а третьих лишив памяти и заставив воевать сыновей против отцов?

— Что-то слышал, — кивнул я и с хрустом откусил от тако солидный кусок. — Но ты рассказывай, Гаспара, рассказывай. И добавь еще чуток перца в следующее тако…

Воодушевленная даже не щедрой платой, а моим вниманием и возможной выгодой в получении новой информации, еще неведомой остальным жителям, хитрая старуха продолжила вываливать на меня все то, что годами копилось в ее голове, не забывая задавать осторожные вопросы о произошедшем в обезьяньем лесе. Я не видел причин скрывать — и не скрывал, рассказав про бойню и взорванную машину. А от Гаспары я узнал о еще десятке крошечных поселений, разбросанных вдоль узких и быстро зарастающих дорог и троп. Получил я от нее и, возможно, главное предупреждение, не указанное ни на одной из имеющихся у меня карт — нет никакой гарантии, что я смогу пройти через дождевые джунгли, и поэтому мне лучше двигаться вдоль побережья, где дорогами занимаются тамошние рыбаки, которым чистые просторные тропы просто необходимы, если они хотят успеть доставить к покупателям свою рыбу, до того как она протухнет.