— Не надо! Ты уже заплатил справедливо — кровью! Как своей, так и чужой. Ты получишь плот и четверых выносливых крепких парней. Но я хочу, чтобы все они вернулись обратно.

— Я их не убью. И отправлю обратно сразу же, как только моя багги окажется на берегу в нужном месте. Но большего обещать не могу.

— Никто не может. Наш мир опасен, но прекрасен, жизнь коротка, но чудесна, а самогона всегда мало, но он крепко бьет в голову. Мы договорились, чужак. Я знаю нового вождя с пеленок. Он туговат умом и всегда таким был, но действует быстро. Скоро наша деревня двинется вдоль берега. Тебе на восток?

— Запад.

— Я там никогда не бывала, но говорят, что в тех водах и землях немало лютой скверны и древней злобы. Говорят, там по сию пору бродят немыслимо страшные бессмертные твари… В той стороне лежат стонущие ночами мертвые города с обугленными душами… Уверен, что тебе нужно туда?

— Я уже ни в чем не уверен, — признался я, с удивлением глядя на свое словно бы онемевшее и охладившееся плечо.

Боль почти исчезла, рука двигалась свободно. Проследив за моим взглядом, старуха удовлетворенно кивнула:

— Все заживет за неделю. Я дам тебе особую мазь от заразы и насекомых, а моя магия защитит твою душу, но не тело.

— Магия, — усмехнулся я.

— Не веришь?

Пожав плечами и не ощутив боли, я поднялся:

— Желаю тебе и твоему племени удачи, старая мудрая ведьма.

— Ты произносишь пожелание удачи с таким трудом, будто делаешь это в первый раз и против своей воли, — заметила старуха.

— Ага…

— И отвечаешь невнятным угуканьем, как злой невоспитанный мальчишка… Скажи Луке, чтобы он поторапливался с подготовкой твоего плота. Ибо чудится мне в твоих глазах зарево убийственного пожара…

— Пожар уже вроде как залит морской водой, и даже дым угас, — хмыкнул я, выходя из тростниковой хижины. — Но в чем-то ты права, ведьма Эрилла… — остановившись на пороге, я повернулся к ней и тихо добавил: — Если однажды к вам явится кто-то страшный и начнет расспрашивать про меня…

— Мы помним добро и будем молчать даже под пытками, — старуха гордо приподнялась.

Зло оскалившись, я покачал головой:

— Никому из вас не дадут отмолчаться. Поэтому ответьте на все их вопросы до единого и отправьте по моему следу. Не лгите ни в едином слове. Потребуют проводников из тех, кого ты сегодня отправишь со мной — дайте.

— А ты? Что будет с тобой, когда эти страшные нагонят тебя?

— Они умрут, — ответил я, выходя за порог. — Умрут все до единого…

Спустя двое суток тяжелый плот на удивление мягко ткнулся в податливый песок и замер. Кивнув до смерти уставшим парням, я нажал на газ, и полностью заряженная багги выкатилась на пляж. Добавив скорости, поднимая клубы пыли и вынужденно лавируя между безмятежной живностью, я поднялся по крутому каменистому склону и добрался до относительно ровного плато, узкой полосой тянущегося вдоль побережья и зажатого между океаном и высоченной туманной стеной джунглей.