— Ты… — выдохнул голос и тело внутри аквариума едва заметно вздрогнуло. — Это точно ты. Выглядишь иначе. Голос другой. Но анализаторы опознали тебя стопроцентно. Я сначала не поверила, но теперь… теперь вижу… чувствую…
— Чем ты, нахер, там че чувствуешь? — я задумчиво почесал подбородок и неожиданно сам для себя вдруг сбавил обороты: — Какого хрена, Окси? Почему ты выглядишь, как кусок раскисшего дерьма?
— Меня пытались убить. Сто двадцать три года и четыре месяца тому назад, — она ответила спокойно и безэмоционально. — Попытку совершил крайне близкий мне человек. Предельно близкий и максимально доверенный.
— Типа новый я?
— Больше, чем ты. Его я любила… доверяла полностью…
— Ну да… — я поморщился. — Забыла, что я тебе сказал о доверии в тот последний день? До джакузи мы успели поговорить о многом…
— Не забыла. Ты сказал — никому и никогда не доверяй. Я следовала этому кодексу больше столетия… а затем твои слова перестали так уж ярко пылать в моей голове. Дела шли отлично. Планы выполнялись. Все шло ровно, плавно и правильно. И я… я решила, что уже можно немного расслабиться… ведь все мы люди, Од…
— В этом ваша проблема, — кивнул я. — Как ты меня назвала? Од?
— Как и всегда… почему ты спрашиваешь?
— Моя память стерта, — буднично оповестил я. — Не помню почти ничего. В башке с болью ворочается визгливый хоровод несвязных обрывков воспоминаний… Чьи-то лица, чьи-то громкие слова, какие-то события и много крови… Вот тут, — я постучал себя пальцами по обоим вискам одновременно, — вот тут большая проблема, Окси. Поэтому я и вернулся. И теперь меня зовут Оди.
— Оди… Хм… даже я не знала твоего настоящего имени — лишь несколько псевдонимов. Одерон, Одрэкс, Одигар… Но меня-то ты помнишь?
Я покачал головой, медленно обходя аквариум:
— Не помню почти ничего. Но момент нашего знакомства помню…
— Как же давно это было… момент начала. Не будь тебя — не было бы и всего этого. Я была наивной идеалисткой с примесью пацифистского гнойного дерьма — как ты сам сказал. Ты вправил мне мозги. Научил многому. Ты внес огромные изменения в мой проект… Ты плескал черной краской на мой белоснежный ангельский несбыточный план, и появившийся мутант оказался куда более жизнеспособен. Я несла мягкий свет, а ты жесткую тьму… Мы были с тобой как Инь и Янь…
— Как Хрень и Срань, — буркнул я. — Твою мать, Окси… чем тебя траванули, если не может справиться даже продвинутая медицина? В твоем теле все еще бродят токсины?
— Благодаря тебе и твоим урокам, я стала бессмертной. И потратила еще вечность на создание дополнительных гарантий моего выживания при любом раскладе. Поэтому тот, кому я отдала свое бессмертное сердце… вонзил в него шприц с уникальной смесью тяжелых радиационных элементов и питающимися ими микроорганизмами. Какое-то новое поколение, изобретенное им в его личной лаборатории. Он тоже был идеалист… и верил, что мой путь слишком устаревший… что пора покинуть пределы этих земель и нести наши убеждения на новые территории… Он был лидером… экспансионистом… он стремился нести людям добро…