— И что ты сделала с этим сучьим выродком?

— Запытала до смерти собственными трясущимися и облезающими на глазах руками, — ответил кусок полумертвой плоти в помутневшей воде. — Все то черное, что живет в душе каждого из нас, вылезло в те шесть дней из меня в полной мере. На седьмой день он умер в диких муках…

Тело внутри затопленного бокса содрогнулось. Из всех натуральных отверстий и проеденных в плоти щелей ударили струи мутной жидкости. Сработавшие насосы принялись оперативно менять состав аквариума, и вскоре жидкость опять стала прозрачной. Все это время я молча разглядывал жалкие остатки, что некогда были красивой женщиной.

Ноги сгнили до середины бедер. Рук нет вообще. Глубокие каверны в плоти, кое-где видны почернелые кости. Лысая деформированная голова утыкана металлическими стержнями, к скрытому пластиковыми накладками лицу плотно прилегает дыхательная маска. Глаз нет… как и вообще всего над маской — там лишь истерзанная неостановимым гниением бесформенная вспученная плоть.

— Последние сто двадцать три года ты плаваешь в этой луже?

— Нет… я нахожусь здесь чуть больше пятидесяти лет. До этого меня удавалось стабилизировать разработанными ежедневными процедурами. Все это время наши ведущие ученые бились над попытками очистить мое тело от разрушающих его веществ.

— Но?

— Но оказалось, что это невозможно. Я медленно умираю, Од… Оди… То, что ты сейчас видишь — всего лишь затянувшаяся на сто двадцать лет агония. Меня уже не излечить. Это невозможно.

— Возможно, — ответил я и огляделся. — Так… мне бы пожрать. Есть че?

— Пожрать? Я ведь отправляла тебе тот самый особый приветственный набор… Ты как всегда ненасытен? Сейчас я оповещу Гильду…

— Старуха сейчас чуток занята, — ответил я, оглядывая стены и потолок, скрывающие за собой сложную техническую начинку.

Я видел сенсоры и камеры наблюдения, деактивированные системы активной защиты, готовые опуститься многослойные щиты и еще много чего другого. Эта комната представляет собой защищенный бункер. И я уверен, что при желании Окси откачает отсюда воздух за считанные секунды.

— Чем она занята? — удивленно спросила Окси. — Она мой личный ассистент уже долгие годы и никогда не имела нареканий с моей стороны. Уверена, что она… о Господи! Оди! Ты вырвал Гильде глаз⁈

— Ага, — буднично ответил я.

— ЗАЧЕМ⁈

— Чтобы привести старую суку в чувство.

— Ты кретин⁈ Она верна мне до мозга костей!

— Ага, — кивнул я. — Это так. Будь иначе — она бы сдохла в том лифте.

— Тогда зачем⁈ Зачем было так поступать⁈ Она находится в тяжелом шоке! А к зданию уже подошел отряд тяжелых штурмовиков.