— Подошел?

— Да.

— Прямо близко?

— Да!

— Так скажи им по двести раз отжаться и бодро идти на хер, — велел я. — И хватит разыгрывать истерику, Окси. Ты живешь уже слишком долго, чтобы истерить из-за одного растекшегося по портрету старого глазного яблока… Сука Гильда получила небольшой и ценный урок.

— Она… она прямо сейчас благодарит тебя и извиняется передо мной, — удивленно произнесла Окси. — Ей проводят экстренную глазную хирургию, а она продолжает благодарить и извиняться… Так! Значит, была причина? Я ошиблась в Гильде?

— Нет. Такие, как она, всегда сохраняют верность до последнего. Не строят заговоров, не прыгают через твою голову.

— Тогда в чем причина?

— Я сам сначала не понял, — признался я. — Шаблон не сходился. Сначала я считал ее сучьей карьеристкой. Затем увидел ее, сказал ей пару слов, услышал ответ и понял, что она не такая по натуре, хотя уже и начала заниматься подловатой хренью… Я преподал ей урок, но все еще оставался в непонимании. Но затем вошел сюда и увидел тебя… кусок едва живого мяса… плавающий в физиологическом растворе… И все сошлось.

— Что сошлось?

— Такие, как Гильда, всегда находят себе кумира и служат ему до последнего вздоха, — медленно произнес я, глядя вверх на направленный на меня визор одной из камер. — И Гильда нашла тебя. Уверен, что она родилась здесь, выросла в одной из школ, где тебя славили днями и ночами, где в ее мозг внедряли мысли о исключительности спасительницы Окси…

— Да… все так и было. Она была лучшей ученицей, закончила школу и университет с золотыми ветвями. Ее дипломная работа была посвящена моей личности. И ее работа была умной и честной. Я приняла ее стажером в мой личный штат, и она начала быстро подниматься по ступенькам, пока не достигла текущей позиции. Я знаю Гильду с рождения… а ты, говнюк, вырвал ей глаз…

— Все так, — кивнул я. — Вот тебе и ответ. Гильда служит своему кумиру. Скажи, а на своих портретах и в скульптурах ты выглядишь вот так, как здесь и сейчас? Плавающей в миске больной и отвратной булькающей тварью?

— Конечно, нет! Я скрываю свое состояние. Все знают, что я больна и причину моего состояния, но никто не видел меня уже десятилетия — не считая Гильды и доверенных медиков.

— У Гильды есть семья?

— Нет. Только недолгие отношения. Секс для здоровья.

— Я про детей.

— Нет.

— Вот и ответ, — проворчал я. — Это же должно пониматься на инстинктах. Гильда служит своему кумиру. Вот только теперь ее кумир — это не красивая баба с сияющим взором и сиськами торчком, а еще не смытый кусок разумного говна в унитазе… Она видит тебя каждый день. Сострадает тебе. Заботится о тебе. Наверняка взвалила на себя часть твоих функций — вроде публичных выступлений и прочего. У нее нет настоящей глубокой личной жизни. И вот результат — она перевела на тебя всю свою нерастраченную материнскую любовь. И как только это случилось, ты из прославленного и неоспоримого лидера превратилась в ее неразумное беспомощное дитятко. А какое дитятко не совершает ошибок? И задача матери — исправлять эти ошибки. Ведь мать сильнее и умнее своего ребенка — хотя бы до тех пор, пока дитятко не встанет на ноги, не свалит из дома и не заведет собственную семью.