— Все понял, дон Вальро, — коротко кивнув, дуболом поспешил выполнять распоряжения, а сам дон Вальро проверил на прочность сооруженную из глиняных кирпичей и нескольких веток скамью, после чего уселся, шатнул для пробы столик и, уложив на него руки, взглянул на меня, успевшего сесть раньше и убрать руку от оружия.

Сейчас стрелять в меня не будут. А если не заставлю их — то и вообще не будут.

— Познакомимся? — предложил дон, добавив еще один крохотный плюс к своей стоящей у меня в голове оценочной доске.

Ведь он не стал ждать, когда выглядящий моложе его наглый чужак первым нарушит молчание. Не стал он и тратить слова на красочное описание своей крутизны и влияния.

— Я Оди. Иду мимо, — представился я. — Ты Вальро. Смотрящий над здешними трущобами. Хефе.

— Хефе, — подтвердил собеседник, вставляя в губы самокрутку и щелкая золотой старой зажигалкой.

Выпустив струю дыма, он чуть помедлил и все же продолжил:

— Но хефе мелкий. Молодой.

— Это ты молодой? Еще лет десять, и сыпаться начнешь, — возразил я, без стеснения изучая дона Вальро и отмечая перепахавшие лицо глубокие морщины, тяжелые складки у рта и набрякшие веки в сетке тонких красных капилляров. — А может и раньше, если продолжишь налегать на ром с сиропом.

— Верно, — кивнул тот и затянулся еще глубже.

Выдохнув, посмаковал дымное послевкусие и признался:

— Люблю я этот табак. Местный, самый дешевый, глотку дерет как зазубренный нож… но вкусный. Хочешь?

— Не.

— У меня есть и с травкой. Только не с той, которой помойники дышат, а элитной, хорошей.

— Не, — повторил я. — Травки не хочу. Да и бухла особо тоже. Но несколько стопок выпью — не больше.

— А чего ты тогда хочешь? Сладкой женщины? Мягкую упругую и здоровую молодуху с еще белой улыбкой и не уставшими от жизни глазами…

Подумав, я кивнул:

— Да. Пожалуй, хочу. Хотя скорее это организм требует секса.

— Когда организм чего-то требует — кроме болеутоляющего и пули в башку, — то это славно, — вздохнул дон Вальро, туша первую и тут же поджигая вторую самокрутку. — Сказать парням пару слов про молодуху? Найдут лучшую. Само собой, добровольно все будет — за честную плату. Ты, как я понял, в этом похож на меня — насилия над женщинами не любишь.

— Насильников надо медленно кастрировать, а затем неспешно убивать, — без особых эмоций ответил я. — Именно в этом порядке. Публично.

— Да я бы и рад, — он неожиданно усмехнулся. — Но решаю не только я. Решают другие. И веса у них больше.

— Те, что живут в центре? — предположил я.

— Нет, — Вальро покачал головой, отчего седые дреды пустились в долгий пляс. — Наши предки прибились к ним, а не наоборот. И городским на нас плевать ровно до тех пор, пока мы не нарушаем главные и вполне справедливые правила. За это они терпят нас, трущобников, вокруг себя и регулярно дают немало черной работы.