— И он держит меня на прицеле?
— Верно, — дон Вальро кивнул. — И еще один на крыше.
— Его я срисовал уже. Жирный лысый кабан с бакенбардами.
— Да как ты мог бы отсюда снизу…
— А он только что башку через край свешивал и к запаху жратвы принюхивался, — рассмеялся я и качнул головой. — Ох если бы это был один из моих гоблинов… я бы ему уже его ноздри к его же анусу прилаживал…
— Твою мать… — процедил собеседник, сокрушенно потирая наморщенный лоб. — Тупой бастардо… Педрильо! Какого хера ты не в засаде, а чуть ли не жопой в котле с чужой жратвой⁈ Я тебя так хреново кормлю⁈
Там на крыше кто-то от неожиданности протяжно и звучно перданул, а затем снова затих.
— Вали нахрен оттуда и займись дровами! — рявкнул дон Вальро, а потянувшись за бутылкой, добавил: — Минк! Ты тоже свободен! Вэкко! Вэкко!
На том конце извилистого темного переулка едва уловимо для глаз что-то колыхнулось, и больше я не увидел и не услышал ничего. Дикарь он и есть дикарь — таких надо реально до утробной икоты порой бояться. Оборванные, тупые, нихрена не знающие о внешнем мире, с головами, забитыми невнятными верованиями в какую-нибудь невероятную хрень, они влегкую подкрадывались к патрулирующим профессиональным солдатам и мгновенно выносили их самым примитивным оружием. После чего выгребали из подсумков всю жратву, стаскивали окровавленную одежду с обувью и снова растворялись в руинах, не обратив внимания на современнейшее автоматическое оружие… Так было где-то посередине ставшей уже совсем страшной и беззаконной Эпохи Заката, когда больше половины населения планеты исчезло либо в смерти от пандемий и катаклизмов, либо внутри холодильников гигакуполов.
— Ты снова куда-то пропал, — заметил Вальро.
— Да нет, — ответил я. — Просто ты все не переходишь к сути. Чего ты хочешь?
— Ты боец, — он не спрашивал, он утверждал, причем уверенно. — Я это даже не вижу. Я это чую. В чем-то ты очень сильно похож на дикаренка Минка. От тебя пахнет кровью… Да и твоя уверенность говорит о многом. Ты отрубил хер одному из моих людей и преспокойно остался здесь в ожидании не стоящей твоей жизни жиденькой каши…
— Хм…
— Одного пока я еще не понял.
— Чего?
— Ты одиночка?
— Сейчас — да, — коротко ответил я.
— А раньше была команда?
— Была.
— И ты явно не был рядовым бойцом…
— Я командовал.
— Они все погибли?
— Не все. А тех, кто выжил, я бросил в самом сердце урагана из дерьма и крови… и ушел.
— Дезертировал?
— Наоборот, — усмехнулся я.
— Вот тут не понял.
— А и не надо.
— И ты в одиночку прошел через Сонные Пески?
— Даже не понял, о чем ты.
— У тебя на обуви и штанах остатки оранжевого едкого сока. Эта трава растет только в Сонных Песках. И ты там явно побывал.