Содрав с себя корку потной грязи, я уселся за стол с тем самым непередаваемым ощущением заслуженности. И этому тоже меня научил давно погибший старик. Жратву надо заслужить. Причем заслужить сполна. Нельзя весь день нихрена не делать, а затем сесть за стол и насладиться жирным сочным стейком. Я сегодня заслужил. Дрожащая от перенапряжения рука не сразу нащупала старой гнутой вилкой край стейка, а нож не сразу провел линию разреза там, где надо. Но я справился и зажмурился от невероятного кайфа, когда зубы впились в брызнувший еще горячим жиром кусок мяса. Сочно, жирно, вкусно…

Упавший на лавку напротив Вункс — этот гоблин реально успевает везде сунуть свой нос — показал мне пыльную темную бутылку и подмигнул:

— Настоящее красное. Сладкое, как смуглая попка Рыжей Клотты…

— Кого?

— Лучшая шлюха главного борделя. Отменная!

— И че прямо сладко? — осведомился я, задумчиво глядя на бутылку.

— Попка Клотильды? Так я не лизал… Шутишь, босс? Да там за каждый лизь надо отдать под десяток золотых дублонов… Я столько не зарабатываю.

— Я про вино, гоблин.

— Настоящее сладкое! — уверенно ответил тот. — Пять серебряных стоит. Но тебе сбросили цену до трех.

Я кивнул.

Траурно пернула пробка.

Когда пенная красная жидкость доверху наполнила бокал, я коротким жестом показал, что большего мне не надо, и обрадованный Вункс тут же присосался к горлышку бутылки. Сделав несколько больших глотков, он откашлялся и приступил к главному:

— Ты не подумай, что меня подослал кто…

— Ага, — прочавкал я, наслаждаясь мясными взрывами во рту.

— Можно спрошу? То и се…

— Спрашивай.

— Ты ведь нихрена не охранник караванов.

— Да и ты тоже…

— А⁈ Как это⁈ Я охранник! Кто ж я еще?

— Говна кусок? — предположил я, заворачивая в лепешку какую-то овоще-ягодную смесь.

— Эх, амиго… раз ты гири тяжелые жмешь и кидаешь, это еще не значит, что ты стоящий боец. Такое доказывать надо!

— Так давай докажу, — предложил я, кивая на утоптанный пятачок рядом со столами. — На чем хочешь смахнуться? Кулаки? Ножи? Дробовики?

Вункс заглянул мне в глаза и… криво улыбнулся, после чего опять надолго присосался к бутылке. Отставив опустевшую тару, он утер губы и пожал плечами:

— Я сначала тебя за лошка подкачанного принял. Такие, бывает, вылазят из лопнувших семейных задниц…

— Откуда?

— Ну… была, скажем, богатая торговая семья, затем разорилась, и тем, кто родился с серебряной вилкой в жопе, тоже приходится браться за лопату или винтовку, чтобы заработать на жизнь.

— Не. Я из другой жопы выполз.

— А потом поглядел на тебя уже здесь. Как ты тяжести ворочаешь, как на людей глядишь. В общем… Ты меня по любому завалишь. В тебе зверь сидит… команданте Оди. Я не такой опытный, как наши старшаки, но просыпается у меня порой в голове особый шепот. И вот о тебе он меня предупредил — лезть не стоит.