— Да зачем? — вяло удивился он. — Тут всегда так воняет. Сегодня слишком сильно, но воняет всегда. Обезьяны хоть и тупые, но неуважение показывать научились… сучьи мартышки…

— Обезьяны какие угодно — но только не тупые, — возразил я, последовательно проверяя все закрепленное на разгрузке. — Но сейчас дело не в этом. И не в вони дерьма. Тут пахнет кровью, дымом и еще кучей очень знакомых мне запахов. Совсем недавно тут что-то очень сильно рвануло. И взрыв много кого убил.

— Да ну, — рассмеялся выбравшийся на крышу уже седой мужик в безрукавке, странноватом бронежилете и армейской каске поверх длинных дредов. — Не выдумывай, амиго. Хотя новичков всегда потряхивает… Просто успокойся и любуйся видами. Тут много разного красивого. Хочешь, покажу почти живую лиану?

— Вот такую? — поинтересовался я, показывая коротким жестом.

— Где? — он обернулся, чтобы взглянуть, пригляделся и отшатнулся. — Мерде! Мать твою так! Это что за херня⁈

— Почти живая лиана, — буркнул я, глядя на болтающееся на проплывающем мимо измочаленном суку нечто багрово-черное.

Я узнал пару метров кишок и ногу в разодранном ботинке. Что-то еще валялось в зеленке внизу, откуда доносилось жадное рычание. Пятна крови покрывали еще пару стволов, а в коре застрял целый лес осколков. Все осколки торчали с одной стороны, четко указывая на эпицентр взрыва. Такое не заметить было просто невозможно. И едва я подумал об этом, зазвучали тревожные гудки, и караван начал нестройно останавливаться. Один из водителей банально проспал приказ, и его фургон въехал нам в задницу. Фуру едва качнуло, но переполоха и визгливых ругательство это добавило. Через пару секунд стало еще громче — из машины выползли сонные гоблины и включились в перепалку. Случись такое в моем отряде — и я бы уже прострелил пару самых громких тупых голов. Или жоп. А сейчас я просто молчал, превратившись в абсолютно неподвижную тень. Голова спешно обрабатывала новые данные, под черепом уже родилась пара дельных схем, но это все было на автомате — здесь решения принимал не я. Поэтому главной мыслью было другое: как выжить, если все пойдет вразнос. А тут прямо пахнет уже падающей на нас вонючей задницей смерти…

Громкий вибрирующий рев раздался, казалось, отовсюду. Я успел уловить тот одинокий тон, что начал этот звуковой хаос, но буквально через мгновение к нему присоединилось столько новых голосов, что джунгли просто утонули в океане звука.

Тут можно даже не гадать…

Злые ревуны из леса Черных Великанов…

Очень злые. Хотя скорее даже разъяренные — с моей позиции открывался прекрасный вид на толстенный ствол одного из древних деревьев. Мы почти миновали этого великана и остановились. И вся его направленная в сторону взрыва сторона была буквально залита кровью. Клочья шкур, потеки густой жижи, немалые куски мяса, вбитые в кору кости, смятые клыкастые черепа — в это дерево вколотило прямо немало наверняка уже дохлых обезьян, размолов их в кашу. Если нарисовать дрожащей похмельной лапой неровный ломанный круг, то на его линии этот ствол будет просто небольшим отрезком — и возникни у меня желание, можно было бы даже примерно подсчитать, сколько ревунов погибло при взрыве. С громким стуком рядом с нами упала обезьянья косматая голова. Окровавленная рыжая косматая шерсть, такого же цвета выпученные глаза, покрытая сморщенной бурой кожей клыкастая харя, кусок вырванного с мясом позвоночника. Следом за головой упало еще несколько частей тела.