Удовлетворенно рыкнув, я почувствовал азарт Ская, долгое время просидевшего в заточении. Он ликовал, и его возбуждение передалось и мне. Простор и множество целей, что может быть прекрасней?

Я огляделся вокруг, отпечатав в памяти позиции врагов, и усмехнулся.

— Да начнется охота.

И мы сорвались в едином порыве. Молнии били в нас со всех сторон, осыпая искрами, застилая глаза, но настоящему хищнику не нужно зрение, чтобы найти добычу. Хватит запаха, хруста веточки, неровного вздоха, удара чужого сердца, чего угодно.

Ветер ураганными порывами пытался сбить наш шаг, но мы врезались в него, рассекая на части словно ледокол. И он был не в силах остановить наш бег.

И тогда воздух похолодел, с неба посыпались ледяные кристаллы, срезающие листья, оставляющие свежие рубцы в коре деревьев, секущие все на своем пути. Но они лишь жалобно растворялись в завесе, окутывающей нашу шкуру, а холод не мог замедлить наш шаг.

Это была феерия жизни. Движение, наполненное упоительным чувством превосходства над добычей. Весь остров стал нашим полем для игр, а кукловод — главным поставщиком игрушек.

Мы намеренно не атаковали лунатика, предавшись азарту боя. Придет и его время, наступит и его черед, но не сейчас. Сейчас нам хотелось разогреться, почувствовать вкус жизни, вспомнить, кем мы были, стать теми, кто мы есть на самом деле.

Сновидения были дикими, не прирученными, хаотичными по своей природе, оттого наполненными перманентной агрессией, сквозившей в каждом их движении. Эти необузданные сновидения, несмотря на разную внешность, поголовно несли в себе окрас слепой ярости, похожей на тот шторм, что окружал остров.

Но отсутствие хитрости или каких-либо инстинктов, присущих их прообразам-зверям, не делал существ менее опасными. В своей безумной свирепости они атаковали прямолинейно, но стремительно.

Нам приходилось изворачиваться, уклоняться, маневрировать и двигаться на опережение. Зачастую требовалось предугадывать атаки сразу с нескольких направлений.

Кастер в свое время вбивал мне в голову ту мысль, что мое физическое тело недостаточно развито для использования собственного сна в бою. Долгие изнуряющие тренировки в академии, которые я продолжал даже после. Год, проведенный в спаррингах с Джан-Джагараном. Медитации и развитие источника вкупе с сетью эфирных каналов, усиливших в том числе и плоть, напитав ее эфиром.

Все это укрепило и усилило меня. Позволило выдержать нечеловеческие нагрузки, которые возникают, когда я накидываю сон, далеко опережающий по рангам мой текущий уровень ловца. И когда я выходил за пределы естественных возможностей организма, откат был чувствительным, но не смертельным.