— Она уже большая девочка.

— Заткнись, Стефан, — отмахнулся я, впрочем, без всякой злобы. — У меня не было кошмаров, потому что они остались далеко в прошлом. А вы свои притащили с собой. Сколько вам лет? Бион, тебе же лет тридцать. А ты? Ты застал Эдеа, когда это было еще королевством. Мелкая, ты мелкая, но ты дочь ловца и сама ловец. Великовозрастные дети боятся снов? Валите уже в двери, и закончим с этим. Почему вас должен заставлять человек, у которого вообще нет снов?

— Врум-врум, — закивал скат.

— А ты не поддакивай, — насупился Бион.

— Бом-бом? — подлетел к нему вплотную Врум.

— По-очи-иль? — робко произнес попугай.

— Лучше его не злить, — вздохнул я, успокаиваясь.

— Тихо, тихо, — примирительно произнес кусачка. — Ну да, забыл, чье ты сновидение.

— Короче, либо вы тащитесь в двери, либо я вас туда силой затолкаю.

— Это вряд ли, — нахмурился Стефан, загораживая Мэйси.

Я приблизился к рыжему вплотную и заговорил так, чтобы никто больше не услышал.

— Она должна пройти свою дверь, Стефан. И ты это знаешь. И если ты ей помешаешь, то перестанешь быть тем сновидением, которым являешься. Поэтому, если я силой зашвырну ее туда, то ты мне не помешаешь. Мы оба знаем, что ты мне поможешь.

— Догадался, да? — произнесла Мэйси, выходя из-за спины Стефана.

— Кузнец из него так себе, — пожал я плечами. — Да и мечник он не такой уж превосходный.

— Ты не совсем прав, но около того.

— Я просто мало разбираюсь в сновидениях.

— И в людях тоже. Иначе бы понял, что я не смогу пройти эту дверь.

— Все ты можешь, ты умничка.

Удивительно, но это произнес Стефан, а не я. Хотя у меня в голове была точно такая же фраза, разве что без умнички. Просто с языка снял. Но Мэйси лишь обреченно вздохнула.

— Лаэр прав, — произнес Хоуп.

— И? — спросил Бион. — Как-то развернешь мысль?

— Нет, — ответил он и направился к своей двери.

За ней оказался весьма широкий проход, а вдалеке я разглядел постамент с каким-то большим кристаллом. Только вот проход был забит безглазыми тенями. Все они смотрели на Хоупа, скаля свои клыкастые пасти.

В уши тут же ударил хор шепотков, складывающихся в бессмысленную какофонию звуков. Но чем громче они становились, тем явственнее слышалось одно слово. Среди тысяч бессмысленных звуков явно выделялось «чудовище».

Хоуп, хоть и открыл свою дверь, но увидев кошмар, вновь начал скукоживаться, горбиться и становиться меньше. Он замер на пороге, не решаясь войти. Блин, да он даже голову боится поднять.

Я подошел сзади и положил руку ему на плечо.

— Нет смысла отрицать правду.

— Что я чудовище?

— Нет. Что они тебя боятся. И пусть наяву ты ничего с этим не можешь поделать, но здесь… Пора доказать тварям, что они боятся тебя не напрасно.