— И не мой вовсе, — подсказал я.

— Как будто он твой лишь отчасти. Будто бы он неполноценный. Как будто у тебя не было детства, не было жизни. Я видел ловцов, отрезающих свой сон и создающих себе новый. Но полностью отрезать и уничтожить сон невозможно, всегда остаются отпечатки в калейдоскопе. А у тебя их нет.

— Мне всего годик, — пожал я плечами.

— Глядя на твое поведение, начинаешь верить. Знаешь, кто такие Шики?

Я напрягся. Об этом говорил Стефан. Мой потерянный сон был с меткой Шики, это про татуировку на роже.

— Они чем-то не угодили калейдоскопу. И еще у них тату на лице.

— Метка Гипноса. Она проявляется, только если человек накинет свой сон наяву. Но у особо сильных отпечатывается и на коже без всякого сна. Черный цвет мантии, как у тебя, выдается только Шики.

— Но у меня нет никакой метки.

— Как и у твоего сна.

— И часто у вас в академии такие бывают?

— В академии нечасто. Но определительные артефакты вроде мантий студиозов используют повсеместно. Они отличаются по силе и точности. Например, кресло, в котором ты сидишь, показывает больше деталей и нюансов.

У меня в груди все похолодело, но я постарался не дергаться и не опускать взгляд.

— Не напрягайся, нам не нужно видеть твой браслет, чтобы знать его цвет.

Я медленно вытащил руку из кармана и уставился на зеленоватый металл, пересеченный дорожками извилистых рун. Посмотрел на магистра Ки и вздохнул.

— Если скажу, что это не мое, вы мне вряд ли поверите?

— Вообще ни на секунду. Но если ты кому скажешь поискать якорь в твоей заднице, то они могут и поверить, так что не рекомендую.

— Понял, никаких шуток про задницу.

— Чтобы ты понимал, моя работа в академии заключается в том, чтобы курировать особенных студиозов. И следующие десять лет, судя по всему, будут для меня самыми трудными из-за твоего друга. А я уже не молод.

— Это вы про Хоупа? Зря вы так с его правым рукавом обошлись, он этого не простит.

— Я учту, — продолжил магистр серьезным голосом. — Знаешь, что обозначает лазурный цвет?

— Это все знают, — догадался я по тону вопроса.

— А ты?

— А мне-то откуда? Я же из Лира.

— Конечно, рассказывай. Я за свои века уже навидался ловцов из Лира. Ни один там даже не бывал. Сколько ни спрашивал, никто ничего толком рассказать не смог.

— Первое правило жителя Лира — никому не говорить о Лире.

— Ладно, признаю, из всех ловцов из Лира, ты самый лиранутый.

— Почту за честь. Папенька будет мною гордиться.

— Лазурный, он как синий у ремесленников. А они в свою очередь — самые распространенные среди ловцов. По сути, ремесленники и есть калейдоскоп. Они основная движущая сила мира снов.