— Потому что он буквально растет на горе золота, — хохотнул Йозеф.

— Там залежи что ли?

— Почти, — ответил Йозеф. — Залежи, но не золота, а камней. Лес растет на огромных залежах изумруда. Как эфирного, так и проводящего. Так что этот лес в буквальном смысле волшебный.

— Бывают еще и эфирные изумруды?

— Все камни бывают и эфирными, и проводящими. А бывают и абсолютными, это когда оба типа совмещены. Вполне возможно, что под лесом как раз абсолютные.

Про камни я в общих чертах уже знаю. Эфирные, как и полагается из названия, копят эфир. Проводящие структурируют магию, помогая ловцам снить. Разные камни лучше подходят разным классам сновидений. Изумруды — сновидения жизни, природы, земли, древа и символов некоторых животных. Полевка Хоупа вполне могла бы сочетаться с изумрудом, не будь она альбиносом. А так скорей всего с алмазом или лазуритом.

Но то, что эфирные камни тоже бывают разных типов, я не знал. Эфир бывает свободный и внутренний. Первый разлит в пространстве или накапливается в тех же камнях. Ловец может его поглощать, перерабатывать, превращая во внутренний. Еще внутренний эфир генерируется источником, но медленно.

У меня на полное восстановление уходит два дня, например. Даже не знаю, быстро это или медленно.

— Лес считают золотым, потому что там буквально все пропитано эфиром. Деревья, трава, животные, да и сами эльфы. Берешь семя камнецвета из Золотого Леса, накидываешь на него свойства сновидения, и у тебя в руках заряженный эфиром отпечаток.

— То есть можно его в какой-нибудь файербол превратить?

— Камнецвет — нет. Он же основан на изумрудах. Но целители делают из них походные аптечки. Приложишь такой камнецвет с накинутым сновидением исцеления к ране, и через секунду даже шрама не останется.

— Так вот почему он называется камнецветом, — догадался я. — Потому что он растет на эфирных камнях.

— Гениально, — сбил Хоуп весь восторг. — А знаешь, почему эфирный кристалл называют кристаллом?

— Жаль ты не Бион, подзатыльник бы отвесил, — вздохнул я.

— Твой наставник на тебя плохо влияет.

— Вон мост, — прервал нас Йозеф.

Дошли до него в тишине, непрерывно оглядываясь по сторонам. Мост выглядел точно так же, как и в моей памяти, но все же не он. Другая дорога, нет холма с кустарником, в котором я прятался. Да и в целом местность немного отличалась.

До следующего моста мы добрались лишь под вечер, и встал вопрос: переходить сейчас или на рассвете? Но здраво решив, что разницы никакой, а чем ближе к Веритасу, тем опаснее, тронулись в путь.

В этот раз ничего не произошло. Колонны не взвыли, сирены не оглушили нас, пытаясь взорвать барабанные перепонки, никто не показался на горизонте, змеерожие ублюдки не атаковали в спину.