Прикрываю рот рукой, чтобы не издать ни звука, пока перед моими глазами разворачивается настоящая казнь. Где-то вдали уже слышен вой сирен полиции, но мужчины на это даже не реагируют. Они полностью сосредоточены на своей жертве.

— Привет вам от Ворона, — отвечает мужчина, стоящий на коленях, и на его губах расползается кровавая ухмылка.

— Быстро же он активизировался, — хмыкает Беркутов.

И в следующее мгновение стреляет мужчине в голову.

Я не выдерживаю и шмякаюсь на пятую точку, ещё плотнее закрывая рот рукой. Сука… Это же… полный треш…

Вот только, когда я слышу шаги и в поле моего зрения попадают мужские туфли, меня натурально начинает трясти так сильно, что зуб на зуб не попадает. Будто я не в ресторане, а в промышленном холодильнике прохлаждаюсь.

— Не нужно… — шепчу еле слышно, уже не в силах сдержать дрожь.

— Девочка, послушай меня, — произносит Беркутов, садясь возле меня на корточки, и подцепляет подбородок пальцами.

А во второй руке у него оружие.

— Хватит этого цирка, — строго рубит охранник.

У которого Беркут забрал оружие, а в мою голову уже упирается дуло другого пистолета.

— Нет, пожалуйста, нет, я ничего… — тараторю и начинаю плакать.

Они же меня сейчас здесь грохнут нафиг…

Просто возьмут и грохнут…

— Нахер это, — кривится Беркутов. — Лера, послушай меня, ты должна забыть всё, что здесь увидела. Абсолютно всё. Мы с тобой не виделись. Если не послушаешься, то разговор будет совершенно другим, — ровно, чуть ли не по слогам добавляет мужчина.

А его охранник молча забирает у меня телефон и, бросив его на пол, с силой давит обувью, превращая в груду пластика и стекла.

— Если всплывёт, сам будешь кончать, — мрачно добавляет охранник.

И я дёргаюсь, начиная реветь ещё сильнее.

— Встала и пошла, — командует Беркутов, ощутимо встряхивая меня за плечи.

Я киваю как болванчик, понимая, что моя жизнь всё ещё висит на волоске. И только из-за желания этого мужчины я всё ещё дышу.

Они разворачиваются и стремительно скрываются из поля зрения, а сирены тем временем звучат всё громче, приближаясь с каждой секундой.

Превозмогая себя, я встаю и иду за мужчинами через кухню, чтобы покинуть ресторан, который точно в ближайшее время не откроется. После того, что здесь произошло у меня на глазах, иначе и быть не может.

Выхожу через служебный выход и, отойдя от ресторана на квартал, прислоняюсь к стене и медленно сползаю по ней вниз.

Меня трясёт и корёжит от осознания, что моя жизнь сегодня висела на волоске не один раз. А слова мужчины до сих пор звучат в голове, заставляя сердце болезненно сжиматься.