Хотя раненые здесь уже есть. Возможно, есть и погибшие после атаки снаружи.

Боги… Я всего лишь хотела взять интервью, а оказалась в самой гуще такого кошмара.

Наёмники, террористы или кто они там, стремительно проходят через зал и направляются к двери, ведущей в служебные помещения, скорее всего на кухню.

И как только они скрываются за ней, люди живым потоком бросаются к выходу, сметая всё на своём пути. Кто-то кричит, кто-то толкается, кто-то падает. И если человек оказался на полу, его уже никто не поднимает. Его попросту затаптывают те, кто бежит следом. Так раненых становится лишь больше.

Я помню, что сказал мне Беркутов, но лезть в это обезумевшее месиво не собираюсь. К тому же со стороны служебных помещений продолжают доноситься выстрелы. А там, как назло, есть небольшое окошко.

Такое заманчивое… Оно так и манит подойти и посмотреть, что же происходит.

И я, борясь со здравым смыслом и собственным страхом, всё же проползаю чуть в сторону, чтобы потом меня не снесли под другой стол, а затем, поднявшись на ноги, осторожно иду к окну.

Дрожащей рукой достаю телефон из кармана и встаю возле окна, понимая, что оно высоко, а мне нужно посмотреть. К тому же выстрелы прекратились.

У меня сердце галопом бегает по груди, а руки ходуном ходят так, что пальцы едва слушаются, но я упорно, буквально пересиливая собственный страх, сажусь на корточки и осторожно приоткрываю дверь.

Это таки кухня, но действующие лица отнюдь не повара. Их уже нет, а вот трупы нападавших лежат на полу. В центре этого всего Беркутов.

Выражение его лица такое же жёсткое, как и у его охранника, который нацелил дуло пистолета на мужчину, стоящего на коленях перед ними. Пока их охрана стоит вокруг и никак не реагирует, словно подобная картина для них давно стала привычной.

— Кто тебя послал⁈ — стальным тоном требует ответа Беркутов, и я дёргаюсь всем телом.

От того обаятельного мужчины ничего не осталось. Сейчас передо мной ещё один матёрый хищник, которого я по ошибке приняла за безопасного. И только сейчас начинаю понимать, насколько сильно ошиблась.

— У тебя есть выбор, — произносит мужчина, когда нападавший молчит. — Либо ты рассказываешь сейчас, и я обещаю тебе быструю смерть. Либо пытки и долгую, болезненную смерть.

Я содрогаюсь от этих слов, а Беркутов протягивает руку ладонью вверх к своему охраннику, который был в зале, и тот без единого слова вкладывает в неё пистолет. Тогда Беркутов наставляет его на нападавшего, упирая дуло в висок так спокойно, будто делает это далеко не впервые.

— Имя! — жёстко требует.