А ведь сама задала тон. Сама спровоцировала.

А мужчина сейчас показывает, что мои потуги для него ничего не значат. Он не считается со мной. Его поцелуй грубый, настойчивый, почти карающий — и от этого внутри поднимается волна бессильной злости.

— Поехали, — до нас долетает голос Макса, и Влад отстраняется от меня.

— А наша сучка решила, что может показывать коготки, — ухмыляясь, сообщает Влад и отпускает меня. Взгляд у него острый, насмешливый, но под ним уже проскальзывает что-то более жёсткое. — Жнец, держи её в узде, иначе я терпеть не буду, — выдаёт грубо и стремительной походкой уходит.

Я подхожу к столу и складываю ножи, цепляя с собой свёрток. Быстренько забегаю домой, кладу его на кухне и выбегаю, когда Макс уже выгнал машину за ворота.

Запрыгиваю на заднее сиденье и вижу, как впереди Влад проверяет оружие и засовывает его за ремень. И со стороны это выглядит чертовски обыденно.

Словно он миллионер и бизнесмен, который вообще не должен пользоваться огнестрельным оружием, носит его за пазухой каждый день.

— Погнали. Уже все вышли на связь? — спрашивает у Жнеца.

— Да, почти все вышли на свои точки. Дождёмся темноты, и парни начнут, — рассказывает Макс.

— Отлично, — соглашается с ним Влад.

— А что начнут? — спрашиваю и, подвинувшись вперёд, кладу руки на их сиденья.

За нами никто не едет. И о ком они говорят, и к чему подготовились, конечно же, мне не рассказали. Вот теперь я блуждаю в догадках.

— О-о-о… — протягивает Влад, и когда переводит на меня взбудораженный взгляд, я понимаю, что началось. Мужчины меняются. В их лицах появляется та самая хищная сосредоточенность, от которой становится неуютно. — На салют посмотришь, — добавляет загадочно. — А сейчас не мешай, — властно приказывает.

Макс даёт свой телефон Владу, а туда начинают приходить сообщения. Видимо, от тех, кто стоит на местах. Макс давит на газ, и мы всё быстрее едем — кажется, на окраину города, а потом и вовсе выходим за его пределы.

А потом до меня доходит, куда везут меня мужчины. У нас есть одна точка — дикая, совершенно необлагороженная, но если стоять на ней, то весь город как на ладони. Похоже, именно туда мы сейчас и едем.

И когда Макс паркуется именно на ней, мужчины выходят на улицу. Единственный свет, который освещает хоть что-то, — это наши фары.

Они запрыгивают на капот машины, и Макс закуривает. Огонёк сигареты вспыхивает в темноте яркой точкой.

— Дай мне тоже одну, — просит Влад.

Макс делится, а я наглею и влажу между ними. Благо теперь я в джинсах, и горячий капот не помеха. Металл жжёт через ткань, но я не сдвигаюсь. Хочу быть ближе. Хочу всё слышать.