В ту же секунду проклятая установка, посчитав, что с лейтенантом закончила, ударила и по нам — в нашу сторону устремился дымный хвост одной из ракет, так что возможности на рефлексирование не оставалось, нужно было спасать свои шкуры. Хвала всем богам глубокого космоса, что в момент появления платформы мы находились еще в том самом коридоре с дверью, и ракета навелась именно туда.

Элен выпихнула меня крайне нелестным пинком назад, и тут же прыгнула за мной сама, затем еще и утянула меня в перекате за угловую стойку двери. По идее так было куда больше шансов не получить повреждения при взрыве ракеты.

Хлопок, и волна пламени ударила из дверного проема ровно в ту секунду, когда мы укрылись. Вроде повезло, но все же языки пламени успели облизнуть ноги безопасницы. К ее чести, она не издала ни звука, хотя через маску было видно, как заиграли желваки на скулах и сжались в точку зрачки. Ну да, ее броня выдержит многое, но не такую температуру…

Когда пламя схлынуло (а на это потребовалось несколько секунд), стало понятно, что выдержка выдержкой, но боец у нас остался один, то бишь я. Боевой костюм вкатил Элен лошадиную дозу обезболивающих, и, судя по шипению, внутренний медблок спешно что-то пытался сделать с ее обожженными ногами. Но что можно сделать с такими ожогами без медкапсулы — я не знаю.

Собственно, ситуация была аховая.

Я попытался высунуться из-за края дверного проема, но тут же вокруг меня застучали пули, а две из них крайне ощутимо ударили в бронежилет.

И только сверхчеловеческая реакция позволила мне убраться из-под обстрела живым. Блин, а ведь эта ходячая пушка сейчас решит, что достать нас проще всего второй ракетой, и пустит ее. Я, может быть, и уцелею, если успею нырнуть в дверь, но Элен мне не вытащить — в броне она весит под шесть сотен кило, я просто не подниму ее.

Рация захрипела, и внезапно в ней раздался сиплый голос Маркуса. Вот уж не ожидал, что он еще жив — его же так нашпиговала пулями, что живого места не должно было остаться!

‒ Ну что, прижала нас эта ходячая кофемолка, а, серж? — его голос был тих, через слово до меня доносилось сипение и хрипение. — Я, конечно, лажанулся по полной с этой дрянью, но, думаю, вы меня простите. Постарайся выбраться живым, и не верь корпоратам. Никогда!

‒ Маркус, ты чего задумал? Маркус? Эй?!

Но рация молчала.

Твою мать! Чего он там собрался учудить?

Пока я лихорадочно размышлял над возможными вариантами, его голос раздался вживую, из-за угла.

— Эй ты, жестянка! Думала, что можно положить «Кельта» вот так просто? Да хрен тебе!