Что же, я срочно поднял Костю и Фёдора и позвал всю «Синюю птицу». И предстоящая запись для них являлась таким шансом, который нельзя было упустить. А сам я тоже срочно оформил отгулы за свой счёт прямо на всю неделю. Пусть Ипполит Валерьянович и главный дирижёр предполагали, что запишемся за три дня, но, кто знает, может, не уложимся в отведённое сроки?
Глава 16 Музыка — любовь моя…
— Значит, Валерий Александрович, Вы человека, который как бы написал Вам это письмо, не знаете?
— Нет, Николай Анисимович. У меня память хорошая — никогда не слышал и не сталкивались.
— Тем не менее, он Вас прекрасно знает. Даже то, что другим не ведомо! Ладно, Валерий Александрович, об этом разговоре никому ни слова. Да, и о том, что получили это письмо, тоже. Хорошо, что Вы его не скрыли. Что там, Вам знать не следует. Хотя, ничего такого, очередная анонимка о злоупотреблениях в торговле, но на довольно высоком уровне. Мы тут с делами в Москве ещё не разобрались, но, получается, уже новое добавилось. Да, похоже, много проблем в торговле накопилось? Ладно, разберёмся, не в первый раз.
Когда верный подчинённый ушёл, могущественный министр крепко задумался. Хорошо, что и этот майор, и ещё один хороший знакомый самого министра не вскрывали эти письма. А то бы они и сильно удивились, и могли наделать много глупостей. Но, всё же, не для них эти сведения! Понятно было, что это очередное подмётное письмо от таинственного незнакомца, который уже предоставил много странной информации. На этот раз он отправил послание лично ему. Может, ещё кому, но, вроде, автор в письмах указывал, что нет. Его тщательно искали и КГБ, и милиция, и другие органы, но пока результатов не наблюдалось. Явно он был знаком с методами работы специальных служб! И сейчас на конвертах и в письмах никаких отпечатков пальцев, так и других зацепок, способных дать след, не нашлось. Но, вот, в отличие от прежних писем, тексты были написаны карандашом, и строгим чертёжным шрифтом. Явно как бы в знак доверия министру. Да, хоть какая-то зацепка, но для этого требовалось проверить массу чертежей и людей, скорее, инженеров. А их в стране миллионы! Так и опасно было этим заниматься. Сразу могла произойти утечка, что было просто чревато и нежелательно. Предоставленная информация, пусть пока была предназначена лишь для него, но однозначно являлась странной и, несомненно, опасной. Да, там лишь перечислялись разные лица и некоторые важные события, но как бы свершившиеся неизвестно когда и где! И, если эти данные верны, то можно было и ужаснуться, и озлобиться. У министра уже сейчас сердце денельзя взбесилось, и крепко, от лютой ярости, сжимались кулаки. Хотелось крушить всё подряд! А кое-кого и убить! И не один раз, и даже не одного!