— А зачем мне эти вороватые круги, товарищ майор? Я вообще невысокого мнения о них и стараюсь держаться подальше. Простые люди намного чище и добрее, чем эти «круги», возомнившие о себе невесть что. Как сказал товарищ Ленин, гнилая интеллигенция!
Правда, далее продолжать я не стал. А то ненароком можно скатиться и до опасных высказываний. Дал понять майору, что мне как бы не по пути с расхитителями социалистической собственности, и ладно. Компромата на Сашу, или Петю с Самсоном, или тёщю разные «оборотни в погонах» от меня не получат!
Нас с Ингой допрашивали, ну, да, «опрашивали» отдельно, но, судя по её рассказу, уже дома, и она ничего важного майору и следователю не рассказала. Хотя, и не знала, и не узнает. А что там у неё было с этим Вадимом в школе и после, то, что делать, увлечения молодости. Так ничего серьёзного и не было. Мне нечего предъявить ей. Я после её рассказа просто нежно обнял свою любимую жену и крепко её поцеловал, и она мне пылко ответила. У нас своя жизнь, и с разными преступными элементами нам точно не по пути.
А вечером мы с Ингой вместе с её сёстрами спокойно отдыхали. Хоть и не совсем интересно было, но посмотрели по телевизору фильм «Ночная смена», и больше времени отвели правке «Гостьи из будущего». Там уже немного осталось дописать.
Глава 28 Опять музыка…
А в четверг меня в отделе ТНП вдруг поймал, надо же, Иван Тимофеевич! Он теперь уже пару месяцев «активничал» на военном производстве. Меня туда, ни в один цех, уже не пускали, потому я его давно не видел. Хоть и на одном заводе работаем, но, вот, никак не сталкивались. Что делать, и так бывает…
— Что же, Слава, вижу, что делаешь успехи. И за новые сплавы спасибо, так и видел твои колёсные сумки. Ты у нас вообще знатный выдумщик! И твой новый ансамбль стал популярным. И, жаль, что сам не смог спеть эти песни кота Леопольда! Хотя, спасибо, что отчество ему моё сохранил! И мне ненароком кличку приклеил. Теперь я меж своими тоже Леопольд Тимофеевич.
Да, видно было, что наш парторг немного сдал.
— Э, извините, Иван Тимофеевич. Если хотите, у меня ещё пара песен этого кота имеется. Можно записать. Меня главный дирижёр Эстрадного оркестра пригласил. Скорее, на следующей неделе.
— Извини старика, Слава, не смог тебя поддержать. Сильно давили — и с обкома, и заводские комитеты. Особенно комсомольцы и Леонид Самуилович. Ну, ты его знаешь. Теперь ему самому попало. Убрали его с завода. И Яков Моисеевич из обкома куда-то в Москву перебрался. Хотя, говорят, тоже понизили. Ладно, что «Май» ещё держится, успел набрать запас прочности. А вот с «Ласковым маем» плохо. Пока и новый руководитель ничего не успел, и композитор из Союза композиторов не совсем ту музыку предложил. А Игорь Аркадьевич сказал, что студентами не может толком заниматься. А меня опять хотят вернуть в «Май». Женя Савицкий сбежал к Якову Моисеевичу, в Москву. Его дальним родственником оказался. Может, вернёшься обратно? В ансамбле все рады будут. Многие остались. И прежний репертуар вернём.