— Вино нам сегодня нельзя, слишком серьезные планы, поэтому вот. Компот.

— Вот компот, — повторила Ира эту забавную рифму. — Спасибо.

Затем Дом вышел на середину комнаты, долго и важно откашливался, вынул из кармана сложенный раз в шестнадцать крохотный листок, медленно его развернул, и, наконец, начал:

Я помню страшное мгновение,

Как выпустил в тебя стрелу!

И, совершая преступленье,

Почти убил свою мечту!

У Ирки брови поползли наверх. Он устроил ей свидание! И написал стихи!

Я думал ты из тех, что хладно

Убьют любого топором,

Или наступят вероятно

Врагу на горло сапогом.

Но вопреки всем представленьям

Врага ты пощадила и,

Устроила мое леченье,

И вынесла из той беды.

И каждый день с тобою рядом,

Мне был за счастье и за честь,

Ты ободряла меня взглядом,

И помогала мне во всем (рифмы тут не получилось у меня).

Ты добрая и много знаешь,

За благородство я хвалю,

Меня во всем ты понимаешь,

Ну, в общем, я тебя…

Он оторвал глаза от листка, посмотрел Ирке в глаза, и почти выдавил из себя:

— люблю.

Ирка судорожно запила рыбу компотом и закашлялась, поперхнувшись.

— Я просто подумал, — начал бормотать Дом, сминая несчастный листок со стихотворением, — подумал, что если у нас все сегодня получится. То мы с тобой, может быть, даже не успеем попрощаться. Ты вернешься в свой мир… В это тело вернется чужая для меня девушка. Музыки, вот, не нашел. Хорт там поет для женщин в Тегерае… Неправильное свидание получилось. И еще вот.

Он вынул из нагрудного кармана маленькое красное сердце, сшитое из шелка и набитое чем-то мягким, и протянул ей.

— Это тоже тебе! Хотел я того, или нет, но в нашем с тобой путешествии я, кажется, обрел свое сердце.

На Ирке не было лица. Она сделала то, о чем давно уже мечтала. Подошла к Дому, накрыла своей ладонью шелковое сердце, лежавшее на его руке. И обняла, уткнувшись лицом в плечо. А потом поцеловала. Первая. Вопреки всем своим установкам о том, что мужчина должен во всем проявлять инициативу.

— Вот это да! — выдохнул Дом. И вернул ей поцелуй, сделав его более долгим и чувственным. И тоже обнял, крепко прижав к себе.

Ирке было спокойно и хорошо в этих объятиях, она стояла, прикрыв глаза, и чувствовала, как её вечное одиночество, с которым она давным-давно срослась, тихо отступает и выпускает её из своих холодных рук. За спиной вырастают и расправляются крылья, а в голове появляется ясная мысль: все будет хорошо. Непременно.

— Так, все! — сказал Дом, тряхнув головой, и отстраняясь. — Собираемся, и уходим из Зухары в Межземелье! А там подумаем! В бездну дядюшку, плевать на все! Уходим вместе и живем долго и счастливо где-нибудь у моря. Где я научусь нормально готовить эти твои суши.