В эту секунду воздух вокруг разрезал пронзительный свист. Дом рефлекторно оглянулся: приложив два пальца к губам свистела женщина в коричневом.
Не успел он добраться до первого противника, как местность, ограниченную с двух сторон скалами, заполонили фигурки в коричневом, которые выкрикивали:
— Дун Гоорн! Дун Гоорн!
И еще что-то, что Дом не мог разобрать.
Ирка видела, что Дом держал на прицеле какую-то женщину в коричневом балахоне. А потом бежал к ним с Хортом на выручку. Но было уже поздно, она лежала на земле, плотно спеленутая поразительно крепкой сетью, которую не могла порвать, как бы ни напрягала мышцы. Затем она услышала громкий и резкий свист и увидела много людей в коричневых одеждах. Похоже, это были женщины. Они с воинственными воплями бросились на рыцарей, по пять-шесть человек на одного, вжимая их в скалы, забивая дубинками, сдирая доспехи.
— Дун Гоорн! — кричали они незнакомые Ирке слова. Девушка перекатилась на спину. В небе парило две огромные птицы, на каждой из которой можно было разглядеть восседающую всадницу.
Глава 20 Иппотерапия
Ранним субботним утром, Вырка сидела на ступеньках возле бара в полной готовности. Джинсы, футболка, спортивная кофта и кроссовки. У нее теперь даже была бейсболка с надписью «BOSS», которая ей очень нравилась, — Рома подарил. Часы на телефоне показывали 6.58. Вдруг Тоха обманул ее про лошадей и не приедет? Что если пошутил? Она прошлась туда-сюда по тротуару.
К бордюру подъехала светло-серая машина:
— Запрыгивай! — Тоха высунулся из окна авто и махнул головой.
Вырка за пять секунд заскочила на переднее сиденье, точным движением руки пристегнулась, и уселась, гордая собой.
— Молодец, — Тоха оценил ее старания.
— А ты сам будешь вести машину? — удивленно уставилась она на Тоху и его поджатую левую руку.
— А какие-то сомнения есть? — переспросил он, надевая темные очки, и отъезжая от бордюра. — Чем вызваны?
— Я думала, что таким, как ты нельзя.
— Таким, как я? Интересно, это каким. Калекам, инвалидам, болезным и несчастным?
Тоха, с детства привычный к любопытным, жалостливым, а иногда и брезгливым взглядам, думал, что уже отрастил толстую кожу и ему ничего не страшно. Но сейчас поймал себя на мысли, что его задело. И разозлился сначала на недалекую умом Ирину, а затем на себя за то, что принял близко к сердцу ее недоумение. Нужно бы сдержаться, а лучше свести все в шутку, но раздражение уже полезло ядовитой лавой:
— А по-твоему нас таких что, надо сразу в ямку прикапывать? Мол, неликвидные?
Вырка слова «неликвидные» не знала, но смысл уловила. И чего он так разозлился на очевидные вещи?