Отражение в зеркале не изменилось. Тогда Вырка щелкнула сначала пальцами левой руки, затем правой, потом обеими руками одновременно. Но ее тонкие волосы так и остались унылого цвета.

Топнув ногой в ярости, она побежала будить крепко спящую Марью.

— Маря, Маря, тётушка, — затрясла она ту за плечо.

— Что, где⁈ — подскочила Марья.

— Тётушка, а тётушка! — затрясла Вырка у нее перед носом коробочкой. — Я щелкаю, оно не меняет! Вот! — она взялась руками за кончик своего хвоста. — Как были серые, так есть серые. Надо красные!

— Оооо! — протянула Марья, падая назад, на неудобный диван, — Да за что же мне всё это!

— Быстрее, Маря! — командовала Вырка. — Что ты валяешься? Еще еду готовить, а ты спишь. Давай, давай, рыхлое тело, шевелись!

— Показывай, что ты там щелкаешь, — недовольно пробурчала Марья, протирая глаза кулаками.

Вырка снова ткнула ей в лицо коробкой с краской для волос.

— А что не так? — не поняла Марья. — Достаешь, смешиваешь, размазываешь по волосенкам, и через полчасика смываешь.

«Достаешь. Смешиваешь. Размазываешь. Смываешь».

Спустя полчаса Вырка с воняющей красителем до слез головой ломанулась в ванную комнату, но дверь была закрыта изнутри.

— Э, Итька, — заорала она, что было сил, — Открывай!

— Я не могу, — глухо прокряхтел Витька из-за двери, — я занят.

— А ну вылазь! — Вырка долбанула кулаком в хлипкую дверь. Эх, раньше бы она такую дверь одним мизинчиком вынесла. Дурацкое Ыркино тело!

Она забарабанила в дверь со всей силы.

— Ирка, отвали! — взвыл Витька, надеясь, что пока шпингалет закрыт, дикая Ирка до него не доберется.

И тут же чуть не свалился с унитаза, потому что на него с грохотом упала дверь. Витька живо скатился с фарфорового трона, натягивая штаны. В дверном проеме стояла Ирка с целлофановым пакетиком на голове.

— С ноги свалила! — довольно сообщила она.

Правда, пришлось разбежаться аж от входной двери, но об этом Вырра умолчала.

С кухни примчалась Марья, вытирая испачканные руки о трико, она заголосила:

— Убила Витюшу моего, оой!

— Шизанутая, блин! — Витька потер ушибленную в полете руку и бочком протиснулся мимо Вырки.

Вырка покрутила барашки на смесителе в разные стороны, потрогала рукой воду и взвыла: вода была слишком горячей. Она снова покрутила: ледяная. Рисковать больше не стала и сунула голову под струю. Красная вода побежала с волос, воронкой закручиваясь в сливном отверстии.

«Мой цвет — мои правила», — Вырра заплела в красно-рыжих волосах несколько тонких косичек и покрутилась перед зеркалом. Такое отражение ей нравилось уже больше. А вот одежда выглядела уныло.