Он подвинул ей стул от одного из столов и пригласил сесть. Сам вернулся к компании друзей.

— Солевая? — спросил его худощавый Тоха, тот самый автор остроумных комментариев.

— Да вроде нет, просто вся из себя дерзкая, — Гриня махнул рукой, показывая, что инцидент не заслуживает внимания. — Успокоилась, сидит.

— Допрыгается когда-нибудь! — проворчал Махыч, а в профессиональных кругах уважаемый врач-отоларинголог Леонид Ильич Махов, — это они такие выдерги, когда с воспитанными людьми общаются, а попадись ей какой-нибудь неандерталец, огребет девочка по полной! Вроде как уж не совсем юная, строить из себя принцессу рокеров.

— А по-моему, симпатичная, — постукивая пальцем по стакану из толстого стекла промурлыкал себе под нос Рома. — По крайней мере, что-то в ней есть.

— У тебя во всех что-то есть, — засмеялся Тоха. — В этом вся твоя суть, альфа-Ромео!

Девушка уже к тому времени опустошила бутылку с водой, но бар покидать не спешила.

Гриня опять нехотя поднялся с места и пошел к ней:

— Что-то еще?

— Грыня, — тихо начала она, — а ты можешь посмотреть? — она мотнула головой в сторону выхода.

— Что посмотреть? — ровным голосом уточнил он, потому как жест ее был совершенно неясен.

— Там посмотреть, есть мужики у двери?

— А! — до Гриши дошло, — Это ты от них так бежала, что мимо ступенек пролетела?

Видимо, уже «допрыгалась» до приключений. Девушка кивнула и насупилась.

Он дошел до выхода и поднялся на половину лестницы: у дверей никаких мужиков не наблюдалось.

— Там никого, — вернулся он к девчонке. — Как зовут-то тебя, красна девица?

— Ырою.

— Ирой что ль? — переспросил Гриня, — это ж откуда такой говор? Из каких мест?

Вырка как на духу выпалила свою мантру про переулок «Крывоколенный» и «андестенд».

— Не знаю, как дом найти, — вздохнула она.

— Ну так я тебе такси вызову, — сжалился над ней Гриня, — деньги-то есть заплатить?

При слове «деньги» Вырка совсем приуныла, пожала плечами и ответила:

— Недостаточно средств на карточке.

Гриня много раз зарекался не ввязываться в чужие проблемы, потому что ничем хорошим для него это никогда не заканчивалось. В «Гадкого енота» то и дело забредали несчастные личности, нуждающиеся в помощи.

Из недавнего во время крещенских морозов повадился ночевать на лестнице у бара бомж. Сердобольный Гриня пустил человека с тяжелой историей несколько раз переночевать, устроил его через Махыча сторожем у знакомых на базе. В итоге бездомный в качестве благодарности упер у Грини вечернюю выручку, а у Махыча часы. После этого Гриня дал себе зарок не причинять людям добро ни при каких обстоятельствах, и вот уже несколько месяцев держался.