И сейчас он думал: девчонка уже взрослая, пора самой решать свои проблемы, а не только лишь попадать в них. Пусть получает опыт, делает выводы. Достаточно того, что он с нее за воду денег не взял, да на инцидент с коньяком глаза закрыл. Поэтому он просто промолчал, и взял в руки тряпку натереть барную стойку.

— Ты очень красивый, Грыня, как папа, — внезапно сказала рыжая, а потом со вздохом добавила, — пойду я дом искать.

И Гриня дрогнул. Ну потому что красивым на полном серьезе его в жизни никто и никогда не называл, только в шутку или чего хуже — в издевку. Был он на самом деле чуть красивее Шрека: большой, пузатый, с волосами, растущими где угодно, но только не на голове. Женщины называли его надежным, хорошим, бывало даже, что харизматичным… Но красивым? Вот Ромео был общепризнанным красавчиком в их компании. А он, Гриня, ну какой же красивый? Им только детей непослушных пугать, кстати, некоторые матери на улице так и делали. Но так она это сказала по-настоящему, что он на секундочку замер. А потом дрогнул и бросил тряпку на полку под стойкой.

— Стой, — сказал он, — сейчас подумаем.

— Махыч! — окликнул он Лёню через пару столов, — ты сегодня на развозе?

— Дааа, — неторопливо ответил тот.

— Добросьте девочку до Кривоколенного!

— Ничего себе «добросьте»! — вклинился Тоха, — там вообще не ближний свет.

— Гринь, я уже бомжа трудоустроил, если что! — ответил ему Махыч. — Кстати, не подскажите ли время? Не на чем посмотреть!

— Да что вы занудили, — вмешался Ромео, — если б я был за рулем, без проблем довёз красавицу. А как зовут, кстати? У тебя Махыч, что, нога отвалится на педаль жать?

— Ыриною, — ответил Гриня.

Вырка притихла, понимая, что сейчас ей, быть может, помогут.

— Да поехали, мне-то что, — Махыч подорвался с места, — просто эта тяга нашего уважаемого общего друга чужими руками делать добро вызывает во мне приступы агрессии.

— Да куплю я тебе часы новые, куплю! — пообещал Гриня, но добавил, — потом.

— Да кто бы сомневался, — с издёвкой ответил Махыч. — Тоха, ты едешь?

— Да!

— И я с вами, — с шумом отодвигая тяжелый стул, поднялся Рома.

— Поехалите, мадемуазель! Точный адрес знаете? — Махыч показал Вырке рукой на выход. — Гринь, может, и тебя куда добросить?

— Я на баре.

Они пожали друг другу руки и пошли на выход все, кроме Грини. Последним, припадая на одну ногу, неровно шёл Тоха.

Девушку они усадили на переднее сидение, Тоха с Ромео ехали на заднем. Вырка разглядела, что худощавый не только ногу подволакивал, но еще и руку держал как-то странно, прижимая к телу, вроде курицы, поджимающей лапу. «Болезный!» — подумала она. И почему сильный Гриня дружит с таким хиляком?