— Привет, чемпионы! — как можно бодрее сказал я, протягивая руку и шевеля пальцами. Сёма подплыл и попытался схватить их.

Но моя улыбка быстро угасла, стоило мне взглянуть на Трисселу. Она держалась на воде рядом с сыном, но её глаза казались… пустыми, а руки слегки дрожали. Она смотрела куда-то сквозь меня.

— Как ты тут, милая? — тихо спросил я.

Триселла вздрогнула, словно очнувшись, и попыталась натянуть на бледное лицо улыбку. Не получилось.

— Тут… Странное ощущение, Артём, — тихо сказала она. Её голос был едва слышен за шумом воды и гулом голосов из пещеры. — И это место… Оно слишком сильно напоминает мне канализацию.

Одно слово, «канализация», меня как током ударило, я всё понял и в одно мгновение перестал видеть в окружающем временное убежище, посмотрев на всё её глазами.

Триселла выросла рабыней и никогда не вдавалась в подробности, оберегая меня, но я знал главное: бывший хозяин, садист и ублюдок, бросил её умирать именно в городской канализации, попросту запер в том кошмаре в ледяной воде и нечистотах. Она медленно умирала там в темноте и отчаянии, пока её чудом не спасли.

И я, её защитник, её мужчина, притащил несчастную сюда, в место, которое каждой своей каплей, запахом, каждым тёмным углом возвращало русалку в её личный ад! Я запер её и нашего сына в клетке посреди сточной канавы!

Во рту появился горький привкус, ярость, смешанная с чувством вины, обожгла изнутри.

Это стало последней каплей.

К дьяволу это место, к дьяволу все планы, логистику и предосторожности! Мы должны убраться отсюда как можно скорее. Немедленно!

Мой сын больше не останется ни минуты там, где его мать заново переживает самый страшный кошмар своей жизни. Я молча сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, не просто принимая решение, а давая клятву вытащить их отсюда как можно скорее, чего бы мне это ни стоило.

Моя мрачная решимость, похоже, оказалась заразительной. Перспектива переезда на новые нетронутые земли, пусть и опасные, вдохнула в измученных людей осторожную, но ощутимую надежду. Густой депрессивный туман, висевший в пещере, начал понемногу рассеиваться, уступая место деловитой суете. Решения принимались быстро, почти на лету. Мы с жёнами разделились, чтобы опросить каждую группу беженцев, и к середине дня у меня начала складываться общая картина.

Гоблины, как и говорил Рек, пока выжидали. Их старейшины решили провести ритуал и посовещаться. Я понимал и не давил, у них свой путь и свои традиции.

А вот мои люди, арендаторы с земель Мирида, которых я вывел из-под удара, почти в полном составе решили следовать за мной. Когда об этом доложила Белла, у меня потеплело на душе. Это уже нечто большее, чем вассальная покорность, это доверие. Значит, я всё-таки для них не просто феодал, который собирает налоги, а лидер, которому они готовы вверить свои судьбы. Такая мысль придавала сил, но и ложилась на плечи дополнительным грузом.