— Наш первый дом остался в прошлом, — эта мысль кольнула сердце острой занозой. На мгновение перед глазами всплыла картина: вот я укладываю первый камень в фундамент, а вот мы с Зарой сидим на крыльце, глядя на закат. Именно в Мириде я впервые почувствовал себя не просто выжившим, а хозяином своей судьбы.

Сжав зубы, отогнал воспоминания. Не время для сантиментов, прошлое не вернуть, нужно строить будущее.

Мы оставили малышей, мирно возившихся на траве, под присмотром Кловис. Гоблинши уже раскинули над ними небольшой тканевый навес для защиты от солнца, и оттуда доносился беззаботный смех. Я на секунду задержал взгляд на детях. Вот ради кого всё это. Вот он, мой главный стимул не раскисать.

Кивнув своим мыслям, я развернулся и вместе с жёнами направился обратно в просторную жилую пещеру, чтобы начать, возможно, самое сложное дело в моей новой жизни, организовывать великое переселение моего народа. Работа предстояла колоссальная.

Стоило ступить под каменные своды, как тут же попал в совершенно другой мир. Снаружи солнце, свежий горный воздух, здесь полумрак, гул сотен голосов, отражающийся от стен, и тяжёлый спёртый запах, смесь сырости, дешёвого табака, дыма от бесчисленных костров и едкой вони сотен немытых тел. Как в переполненном вагоне метро в час пик, только в тысячу раз хуже, в лёгкие будто залили затхлую воду.

Огромная пещера, служившая долгое время убежищем сотням людей, гудела, как растревоженный улей. За время осады беженцы успели обжиться, если это слово вообще применимо к такому существованию. Они отгородились от входа несколькими завалами из гигантских каменных колонн, соорудив примитивную, но как оказалось, эффективную защиту от шальных стрел и заклинаний.

Мой взгляд скользил по толпе, выхватывая знакомые лица, и я с облегчением увидел среди деловито снующих гоблинов крепкую фигуру Река. Он тащил какой-то мешок, набитый, судя по форме, початками кукурузы. При недавнем сражении с гномами я видел, как в него угодил шальной огненный шар, и в груди неприятно ёкнуло при воспоминании.

— Рек, подожди! — окликнул я, направившись прямо к нему.

Он обернулся, на лице промелькнуло удивление, сменившееся радостью. Я без лишних церемоний оттянул ворот его потрёпанной рубахи. На шее, прямо над ключицей, темнел уродливый багровый шрам от ожога. Выглядело паршиво, но кожа уже стягивалась, рана заживала.

— Чёрт, парень, ну и везучий же ты, сукин сын! — я не сдержал вздоха облегчения. — Ещё пара дюймов в сторону, и попрощался бы с головой.

— Я ношу его с гордостью, — с мальчишеской улыбкой заявил молодой гоблин, расправляя плечи. Шрам действительно впечатлял, что ни говори, всё-таки метка, полученная при боевом крещении. — Теперь найдётся что рассказать, чтобы впечатлить будущих подруг.