— Потому что ты сам на это намекал с тех пор, как мы начали планировать операцию! — прорычал Джинд. Я деликатно кашлянул, напоминая о необходимости соблюдать тишину. Маршал поморщился и понизил голос до шипения, но яда в нём не убавилось. — А значит, сам на это подписался!

— Я лишь имел ввиду, что мои силы будут доступны, — мягко, почти вкрадчиво возразил Ланской. — Но мы ещё не обсуждали цену, а мои ребята стоят дорого, очень дорого.

— Цену⁈ — резкий лающий смех Джинда прорезал ночную тишину. — Я даже не стану взывать к твоей чести или долгу перед родиной, Ланской. Твои жалкие торги за контракт на Проходчика показали мне всё, что нужно о тебе знать. Ты стервятник, которого манит запах крови и денег.

Он шагнул к Ланскому не угрожающе, нет, скорее как лектор, который собирается донести до нерадивого студента простую истину.

— Но давай я кое-что проясню, убийца. Твой же хвалёный прагматизм должен заставить тебя остаться. Не забывай, граф Восточный лишился титула и земель за свои… необдуманные поступки, и сейчас герцог Сигурдиан столкнулся с теми же последствиями. Знаешь, в чём их главное преступление? — он несильно, но ощутимо ткнул пальцем в грудь Виктора. — Они наплевали на свою клятву защищать Бастион, забыли, что владение титулами и землями подразумевает не только права, но и обязанности.

— Ты угрожаешь изгнать меня из Северо-Восточных Марок, если я не пойду сражаться? — холодно, почти презрительно, спросил Виктор Ландской. — У тебя нет на это полномочий, маршал.

— Они мне и не понадобятся, — губы Джинда скривились в горькой усмешке. — Не понадобятся, когда все увидят, как ты отвернулся от своего долга, пытаясь нажиться на войне. Вспомни, как сейчас относятся к героям Харалдара, которые отсиживаются в стороне. И это при условии, что у тебя вообще останется территория, куда ты сможешь вернуться, если мы проиграем эту битву из-за твоей трусости. Думаешь, пауки остановятся на границе твоих владений? Они сожрут всё.

Напускное спокойствие Ланского наконец дало трещину. Он выпрямился, в глазах вспыхнул холодный огонь.

— Знаешь что, наёмник? — прошипел он. — Мне осточертели твои презрительные взгляды и высокомерный тон. Мы оба убиваем за деньги, и ты вообще-то делаешь это в гораздо больших масштабах, чем я. Так что слезь с белого коня, не идёт он тебе.

Командир Нерегулярных войск расхохотался.

— Ты сравниваешь моих парней, которые охотятся на монстров, зачищают бандитские логова и служат телохранителями с твоими головорезами, которые режут спящих людей в их собственных постелях за деньги? — его голос стал твёрдым, как сталь, в нём зазвенела неподдельная ярость. — Я всегда служил ради блага этого региона, Ланского, защищал его, строил, развивал, а ты просто раковая опухоль, которая разъедает его изнутри ради собственной выгоды. Ставить нас на одну доску — это оскорбление, за которое любой достойный человек вызвал бы на дуэль.