— О, я с радостью предоставил бы тебе такую возможность, — усмехнулся Виктор. — Но, по-моему, ты слишком щепетилен в вопросах чести для человека, который рыщет по рынкам рабов в поисках молоденьких девушек для своих утех.

Удар был нанесён точно, расчётливо и в самое больное место. Я видел, как Джинд побледнел от ярости, воздух вокруг него, казалось, загустел.

— Сукин сын! — прорычал он, и это прозвучало как выстрел. — Я предлагаю контракты всем рабам на рынке, мужчинам и женщинам, и не прошу от них ничего кроме верной службы. Я принимаю их в своё братство и обращаюсь с ними лучше, чем с любым вольноотпущенником в этом проклятом королевстве. Любая женщина, которая делит со мной ложе, делает это по собственной воле и может уйти в любой момент, сохранив мою дружбу и поддержку. Не смей судить о моих поступках через призму своего больного извращённого мирка, где всё покупается и продаётся!

Виктор открыл было рот, чтобы ответить, но маршал резко оборвал его, выбросив вперёд руку.

— Хватит! Мне не следовало вообще вступать в спор с такой ядовитой змеёй, как ты. Я устал от этого дерьма. Выбор прост: либо ты и твоя гильдия поддерживаете атаку, либо тебя ждёт та же участь, что и всех лордов, предавших Бастион. И поверь, я лично прослежу за этим.

Наступила тяжёлая давящая тишина, двое мужчин сверлили друг друга взглядами почти минуту. Я стоял рядом, чувствуя себя зрителем на гладиаторской арене, где вот-вот должна пролиться кровь. Воздух между ними, казалось, потрескивал от напряжения. Я невольно положил руку на рукоять лука, готовый вмешаться, если оба перейдут к действиям.

Наконец Ланской, не выдержав, зарычал, издав низкий гортанный звук, полный сдерживаемой ярости. Он резко отвернулся, будто ему было физически больно смотреть на маршала.

— Моя гильдия останется здесь, — со сталью в голосе бросил он через плечо. — Но только потому, что это выгодно нам. Мы займём свои позиции, как и планировалось, когда Хорвальд откроет портал. Можешь рассчитывать на моих людей.

Он сделал несколько шагов в темноту, но потом остановился, помолчал и добавил, уже не оборачиваясь, отчего его слова прозвучали ещё более зловеще.

— Но я бы на твоём месте не торопился примерять на себя мантию правителя Бастиона, наёмник. Сигурдиан, может, и выбыл из игры, но это ещё не делает тебя губернатором. И каких бы врагов ты ни нажил до этого кризиса, они никуда не денутся. Помни об этом.

И с этими словами он и его убийцы растворились в ночи. Тени, пришедшие из теней и ушедшие в них.

Как только они исчезли, Джинд тихо, но сочно выругался себе под нос.