— Неужели король и впрямь собрался лично поздравить каждого с победой? — спросил Харальд, с трудом застёгивая воротник явно тесноватой ему парадной формы.

Юлиан фыркнул, как всегда настроенный скептически и всем недовольный.

— Слишком оптимистично, мой друг. Скорее всего он выставит всех нас, не лордов, как диковинных зверушек, на всеобщее обозрение, потом поздравит скопом и толкнёт какую-нибудь пафосную речь о нашем неоценимом вкладе в процветание королевства. И всё это для услады слуха своего двора.

— Говоришь так, будто уже бывал в подобных переделках, — усмехнулся я, поправляя манжеты.

— Что-то вроде того, — проворчал Юлиан, отряхивая пылинки с плеч своей белоснежной мантии. — Для столичных мы деревенщины, пограничные мужланы. В лучшем случае на нас поглазеют, как на диковинку, в худшем — брезгливо поморщатся. В любом случае, как только представление закончится, нас вежливо выпроводят, и мы будем чувствовать себя незваными гостями, пока не уберёмся восвояси.

— Да я и не против, если шоу не затянется, — вздохнул я. — У меня семья в пещере сидит, ждёт новостей и меня, чтобы начать восстанавливать то, что мы потеряли. Так что если король не собирается отсыпать нам золота на восстановление, мне плевать на его поздравления с победой, которую он, без сомнения, припишет себе. «Великая победа Королевства под моим мудрым руководством!», а сам и пальцем не пошевелил.

Мои друзья как-то разом притихли.

— Согласен, я тоже хочу поскорее вернуться к семье, — осторожно произнёс Харальд, косясь на меня. — Но ты бы поостерёгся с такими речами, друг. Король в своей мудрости поступает так, как считает нужным, и не нам его судить.

— Да, держи такие мысли при себе, — пробурчал Владис, неуклюже пытаясь натянуть кожаную перчатку на свою культю. — Даже среди друзей. Король, может, и не пошевелил пальцем, чтобы помочь, когда мы стояли на краю гибели, но он, будь уверен, не побрезгует применить силу, если мы вызовем его недовольство или, не дай бог, пошатнём его авторитет.

— Верно, погорячился, — я, выдохнув, потёр глаза. Усталость и подавленное настроение немного притупились, но картины из туннелей Балора до сих пор стояли перед глазами. — Просто хочу, чтобы всё поскорее закончилось, хочу домой, к семье.

— Все мы желаем того же, друг мой, — Илин ободряюще положил руку мне на плечо. — И скоро это сбудется.

Наконец когда мы, мужчины, закончили приготовления и стали ждать наших дам. Они испытывали наше терпение минут пятнадцать, но оно того стоило. Их преображение оказалось куда более впечатляющим, чем наше.