Гномка приподнялась на носочках и жадно, почти отчаянно впилась в мои губы поцелуем. На вкус он оказался как солёные слёзы и прощание.

— Я буду ждать тебя, любимый, и сделаю всё, что в моих силах, там, изнутри, — она отстранилась, кобальтово-синие глаза полыхнули холодным огнём. — Останови его, Артём, спаси нашего сына от такой жизни.

Я молча смотрел, как она отступает. Прагматичная логика выживания окончательно вытеснила из головы панику. Сариса не предавала меня, она бросалась на амбразуру, принося себя в жертву, чтобы дать нам фору и шанс уцелеть.

В груди тяжёлым раскалённым свинцом оседала мрачная, убийственная решимость.

Этот самодовольный ублюдок Малин хочет войны? Что ж, Охотник устроит ему такую мясорубку, от которой он не сможет откупиться всеми своими миллиардами.

Тяжёлая дубовая дверь, ведущая в большой зал, со скрипом отворилась, нарушив хрупкую тишину. Мэриголд резко вырвалась из моих объятий, её плечи напряглись. В комнату бесшумным скользящим шагом хищника вошёл Марлон, тёмный эльф-телохранитель, от которого буквально веяло холодом и опасностью, следом за ним, нервно сжимая губы, появилась Зелиз. Служанка бережно прижимала к себе спящего Марка.

Мэриголд тут же метнулась к нему как львица к своему детёнышу, выхватила Марка из её рук, инстинктивно загораживая собой от тяжёлого взгляда Марлона, и торопливо подошла ко мне. Девушка-пчела, бросив на нас испуганный взгляд, предпочла тут же скрыться обратно в просторном зале.

Я осторожно взял сына на руки. Он был таким лёгким, таким тёплым! Размеренное дыхание малыша щекотало мне шею, а запах детского мыла и молока ударил в ноздри, заставив горло сжаться от душащего кома. Зрение на мгновение затуманилось от непрошенных слёз. Гнев, шок от внезапности происходящего, холодный липкий страх за их жизни смешались в один тяжёлый удушливый коктейль. Держал Марка на руках, понимая, что, возможно, вижу его в последний раз.

Соберись, Артём! Время для скорби и ярости наступит позже, а сейчас ты должен быть сильным.

— Прощай, сынок, — прошептал едва слышно, прижимаясь небритой щекой к мягким синим волосам малыша. Ощущение его тёплой кожи отозвалось болью в груди. — Знай, что я люблю тебя и всегда буду любить, что бы ни случилось.

— Время вышло, — сухо и бесстрастно прорычал Марлон, делая шаг вперёд. Его пальцы легли на рукояти парных кинжалов, казалось, он собрался вырвать Марка прямо из моих рук.

Мэриголд тут же перехватила сына, прижимая его к себе так крепко, словно пыталась спрятать внутри. Я накинул на неё свой тёплый зимний плащ, плотно запахнул воротник и молча проводил их до входной двери. Внутри меня клокотал извергающийся вулкан, но лицо оставалось каменной маской.