— Ты в мыслях уже выиграл переговоры, да? — Ивальда смотрела на меня с лёгкой усмешкой. — Так водишь глазами…
— Ещё и не начал, — честно сказал я. — Пока только считаю.
— У нас говорят: «Считающий гость опаснее голодного», — она подлила мне похлёбки. — Кушай, считающий.
— Пара дней меня устроит, за это время как раз осмотрю ближайшие точки и составлю карту.
— Осмотрит он! — фыркнула Лили. — Знаем мы твои осмотры. Вернёшься вечером весь в перьях, с сундуком и с довольной рожей. А потом неделю будешь рассказывать, какой это был «всего лишь разведывательный выход».
— А ты будешь жаловаться?
— Нет, сразу начну делить добычу, — жена отсалютовала мне ложкой. — Я здесь пока за казначея. И предупреждаю: казначей у тебя жадный, злопамятный и с отличной памятью на проценты. Так что неси всё до последней медяшки, дорогой.
Тяжёлый полог шатра откинулся, и внутрь вместе с клубами морозного пара вошла Эля. Следом проскользнул Эш, отряхнул с перьев иней и сразу направился к теплу. Щёки у девушки-лани раскраснелись от холода, а в руках она держала полную корзинку кореньев и каких-то мороженых ягод.
От корзинки тянуло морозной свежестью, перечной мятой и тонким ледяным запахом инея, будто Эля принесла в шатёр кусочек самой тундры.
Увидев нас всех, сидящих у камня, она замерла на пороге и привычно вжалась в полог.
— П-простите, я не знала, что вы уже…
— Эля, — я поднялся и забрал у неё корзинку, тяжёлую, надо сказать, девчонка притащила килограммов десять. — Правило этого шатра простое: кто принёс еду, тот ест первым. Садись к огню, ты же замёрзла как сосулька.
— Я привыкла, господин…
— Во-первых, не «господин», а Артём. Во-вторых, — я взял её за плечи и усадил на шкуру ближе к камню, — привыкла — это не значит, что так правильно. Лили, налей девочке горячего.
— Уже наливаю! — Лили сунула Эле миску и тут же накинула ей на плечи запасной шерстяной платок. — Держи. И вот это тебе. У нас тут, знаешь ли, не принято морозить уши.
Эля ошарашенно прижала к груди край тёплого платка, посмотрела на миску в своих руках, потом перевела взгляд на меня. Глаза у неё были огромные, влажные и совершенно потерянные, как у человека, которому долго не делали ничего хорошего просто так.
— Спасибо, — выдохнула она наконец тихо, но уже без дрожи.
Я уже собирался вернуть разговор в прежнее русло, но заметил, что Эля не притрагивается к еде. Одна её рука нервно теребила край платка, другая крепко сжимала край миски. Она явно что-то недоговаривала. Я знал этот взгляд, так смотрят новобранцы, которые боятся, что их отправят туда, где они уже были и куда возвращаться не хотят.