— Это от алхимика? — уточнила княгиня. — Что он пишет?
— Что зелье было сделано алхимическим гением. Повторить невозможно…
Глава 20
Газеты просмотреть в ресторации мне так и не удалось, потому что после обеда пришлось провожать Куликовых — намек Козырева был слишком понятен, чтобы проигнорировать. Как оказалось, и бричка Козырева стояла во дворе дома Куликовых. Хотя, скорее всего, это было арендованное жилье — вряд ли один князь станет покупать на земле другого недвижимость, если она нужна на довольно короткое время. Наверняка у Куликовых есть дом в столице, и странно, что Наталья учится не там, а в какой-то заштатной гимназии, все преимущество которой — близость к родному княжеству. В то время как в столице завязываются нужные знакомства и ищутся подходящие женихи. Княгиня там смотрелась бы куда уместнее, чем в Гарашихе, к которой она относилась с легким налетом брезгливости.
Скорее всего, причина была банальной: отсутствие средств, позволяющих выглядеть в столице достойно. Княгиня не может обновлять гардероб в лавке ношеной одежды — это урон княжескому достоинству. Кстати, из украшений на ней был необходимый минимум. Очень скромно выглядящий минимум, так что очень может быть, что и драгоценности нынче распроданы. Спрашивать, разумеется, я ничего не стал — даже у Козырева, не говоря о княгине, которая на прощанье предложила заходить к ней в гости, когда в следующий раз буду в Гарашихе. Предложение было настолько формальным, что даже идиот догадался бы: в гостях видеть его не хотят. И вообще не особо хотят видеть в принципе.
Тем не менее с одной коробкой шоколадных конфет пришлось расстаться — в этот раз намек Козырева я понял совершенно однозначно. Пришлось пожертвовать в пользу княжеской семьи еще и это. И подумать, что в следующий раз покупки следует упаковывать так, чтобы никому не было видно содержимое.
— Жалко было отдавать конфеты? — спросил Козырев, когда мы выезжали со двора Куликовых.
— Я их все равно покупал в представительских целях, — ответил я.
— В каких целях? — не понял он.
— На случай если Василий Петрович опять пригласит меня на ужин. Чтобы не приходить с пустыми руками, — пояснил я.
— А как же механический паук?
— Паука пока нет, Алексей Фомич, и когда будет, с полной определенностью не скажу. И потом, его нельзя будет съесть.
— Так это же прекрасно. Он на долгое время останется напоминанием о вашем таланте.
Прозвучало ехиндно, как будто Козырев в моем таланте сильно сомневался.
— Боюсь, Анне Александровне такое напоминание не понравится, — намекнул я. — Она дама утонченная, ей пауки вряд ли придутся по нраву.