— Клятва верности тебя ко мне привязывает, — напомнил я. — Клятва о неразглашении — нет.
— Дык обоюдно привязывает-то. Чуйка моя прям орет, что нужно тебя держаться — и будет удача. А чуйку слушать надо. Вот не послушал с девкой той, когда чуйка орала, что от этой шаболды держаться подальше надо, — и поехала моя жизнь под откос. Так что клятву верности дам, но обоюдную.
— Гриш, меня убить могут. За мной Черное солнце охотится. Будешь рядом — убьют и тебя.
— Мной подавятся. Кто не рискует, тот не выигрывает, — усмехнулся Прохоров. — Петь, один ты не сдюжишь, а вместе мы сила. Токмо дворянство хочу, ежели все сложится. А не сложится — значится, не судьба.
И как я ему ни пытался пояснить, что князем мне не быть, Прохоров уперся и стоял на своем. А потом сказал, что на крайний случай его устроит и торговое партнерство, если дворянства не будет. Потому как мы оба весьма перспективные артефакторы. Вот так.
Валерон сидел с необычайно хитрой мордой, и я заподозрил, что он намеренно вылез перед Прохоровым, чтоб поставить нас перед фактом. Терять столь талантливого повара мой помощник не хотел.
Глава 30
Поскольку я честно предупредил Прохорова обо всех рисках и он их принял, причин отказывать человеку у меня не осталось, хотя зол я был на Валерона здорово. Кой черт он решает что-то за меня? Для меня любой посвященный человек сейчас — лишний груз. Можно сказать, гиря на ногах, которая меня замедляет. И это странное обещание, которое Прохоров с меня вытребовал, с личным дворянством. Оно тоже на мне повисло, давая некую неудовлетворенность.
Хотя Прохоров оказался не только наглым в своих желаниях, но и деятельным и полезным. Унитаз мы с ним заменили довольно быстро, причем вместе со снятием разбитого, для демонтажа которого потребовался раствор, растворяющий герметизирующую субстанцию. Он и банка герметизирующей пасты входили в комплект, купленный Прохоровым. Болты там тоже нашлись, и это хорошо, потому что старые проржавели, и, хотя мне удалось их выкрутить, не сломав, повторного использования они, скорее всего, не выдержали бы.
Валерон вертелся рядом и давал советы, пустые и глупые, но с видом сантехника с высшим сантехническим образованием и огромным опытом работы. Я терпел, хотя был уже на грани. Понимал: сорвусь — и меня понесет, могу в запале сказать то, чего Прохорову знать вообще не нужно. Он и так чересчур глубоко влез в мои секреты.
Полюбовавшись на новую фаянсовую посудину, демонтированную Прохоров решил оттащить старьевщику и спросил, не против ли я.
— Я-то не против, но старьевщику битый унитаз зачем?