— Валерон! — рявкнул я.
— Да помню я, что мы чужого не берем. Но мы же потом вернем. Может быть.
— Нет.
— Если бы хозяевам оставленное было очень нужно, они бы не оставляли. А там очень много есть такого, что и нам пригодилось бы.
— Валерон!
Он сразу сдал на попятную, скорчил обиженную морду и заявил:
— Я ничего не брал. Чисто умозрительно размышляю.
— Мы ищем только астафьевское.
— Так я его и ищу. Я бы еще поискал, но ты говорил об ужине. — Он облизнулся. — На ужин опаздывать некрасиво. Остальные дома продолжу осматривать, когда ты вернешься.
Причина была понятна. Конечно, дом сейчас охранялся Митей, но присмотр требовался и за ним — технология новая, неотработанная. Мало ли что может прийти в железную голову.
Во двор я решил паука не выпускать, чтобы не попасть под провокацию от Михайлова, поэтому особо ценные инструменты и детали перенес из сарая в дом. Делал я это под противный холодный мелкий дождик, который не прекратился и утром.
Пожалуй, зонт бы мне не помешал, но его не было — пришлось обходиться тем, что имелось: плащом, шляпой, галошами и воздушным щитом, который держался до самого дома Козырева и развеялся лишь там. Я поставил новый сразу, но необходимости в этом не было, потому что Козырев уже выезжал со двора. Экипаж у него действительно оказался маленький, двухколесный, но с поднимающимся верхом, по которому капли дождя громко барабанили. Сзади был расположен ящик для груза, но небольшой, так что предупреждение Козырева об умеренности в покупках было понятно.
— Доброе утро, Алексей Фомич, — громко поздоровался я.
— Доброе утро, Петр. Вы точны, как я погляжу. Усаживайтесь — и поедем.
Ворота за экипажем уже закрывались хмурым мужиком из тех, что прислуживали лично Козыреву как в доме, так и при фехтовальной школе. Он вежливо со мной поздоровался, я тоже кивнул в ответ и полез в бричку.
Едва я разместился, как Козырев тронул поводья, и ладная ухоженная лошадка шоколадного цвета начала перебирать копытами. Сначала неторопливо, потом все быстрее и быстрее, а когда мы выехали из города, так вообще разогналась и зарысила с хорошей скоростью. Думаю, телегу Макара Ильича козыревская лошадка сделала бы как стоячую.
— Часа через три будем в Гарашихе. Если, конечно, ничего не случится, — сказал Козырев.
Глава 19
По дороге Козырев говорил мало и больше полунамеками, то есть иной раз невозможно было понять, что там идет вторым, а то и третьим смыслом. При этом ничего меня интересующего он не упомянул.
— Астафьева не нашли? — поинтересовался я невзначай.
— А могли? — хмыкнул он.