Девушка, все еще не оборачиваясь, ответила мне. Теперь в ее голосе чувствовалась смертельная усталость и сожаление:
— Я выполнила свое предназначение. Теперь мне суждено вернуться в Зал надежд и ожидать новых приказаний…
— Разве ты не слышала, что стало с миром⁈ — взорвался, не выдержав ее рабской покорности. — Прошлого больше нет! Твое начальство исчезло! Даже боги сменились! Никому нет до тебя дела! Очнись!
— Да что я могу⁈ — вдруг повернулась она. Я удивленно уставился на слезы, стекающие по ее щекам. Значит, она точно не робот⁈ — Раньше все было так просто и понятно! Хранить и защищать! А теперь я узнаю, что прошло сотни, если не тысячи лет. Моя служба окончена, и жить мне больше незачем! Что еще я могу сделать⁈
Вместо ответа, я приблизился вплотную, схватил ее за плечи и встряхнул. Точнее, попытался. Трясти эту махину было таким же бессмысленным занятием, как пытаться свалить Эйфелеву башню с разбега. Но удивить ее мне все же удалось. Не ожидавшая такого маневра, Хранительница слегка отшатнулась назад.
— Подумай! — закричал я ей в лицо. — Тебя не просто так засунули в склеп! Думаешь, твой Император просто доверил тебе охранять бесценную часть доспеха с наказам передать ее неизвестно кому?!! А если меня убьют в следующем сражении и заберут доспех⁈ Зачем ты тогда тысячи лет охраняла его⁈ Нет, твоя служба еще не окончена, солдат! Смирна-а!
Конечно, я блефовал. Но мне было одновременно жаль девушку, отдавшую молодость во имя непонятно чего. Могли и просто засунуть доспехи внутрь какой-нить базы, нашпигованной ловушками. Зачем было обязательно разделять его и отдавать Хранительницам? Глупость какая-то.
Но руководствовался я не только одним сожалением. Пока что мой отряд мог только убегать от превосходящих нас числом хищников. Но пополнив его на такую единицу, как Хранительница, мы могли бы показать монстрам, кто хозяин пищевой цепи. Не зря же им доверили легендарный доспех!
Реакция Хранительницы превзошла все мои ожидания. Во время моей речи она ощутимо дрожала, напоминая мне вибрацию заведенного танка. На лице ясно читались муки сожаления и дикое желание жить. А услышав команду, воительница вытянулась по швам, стукнув левой рукой себя в грудь:
— Так точно, мой Импер…
И заглохла, вспомнив, что императора давно нет. Не давая ей уплыть в себя, я продолжил наглядную агитацию и пропаганду молодого бойца, напирая на патриотизм, светлые чувства и стремление служить Свету. В конце концов, та сдалась и позволила вытянуть себя из бассейна.
Стоило ей только прочно утвердиться на краю бассейна, как недалко от нас что-то грохнуло. Посмотрев в ту сторону, мы увидели поднявшееся облако пыли, из которого раздались тяжелые шаги.