Замираю с ватным диском в руках. Внимательно всматриваюсь в побитое лицо, пытаясь выискать на нем ответ на вопрос, что крутится на языке. Но Денис по–прежнему расслаблен и абсолютно спокоен. Лишь хватает меня за руку, притягивает к себе и заставляет встать между его широко разведенных ног.
– Разве это что–то изменило бы в наших отношениях?
Глава 45
Сияна
– Нет, – твердо чеканит Шахмаев. – Я уже говорил, что не повелся бы на все это. Но это облегчило бы мне поиски, – подмигивает здоровым глазом. – Я получил бы по морде три года назад, мы бы прояснили с тобой все разногласия и поженились. И все были бы счастливы.
– Звучит как хеппиэнд в одной из сказок, что я читаю на ночь Викуле, – криво ухмыляюсь и принимаюсь снова обрабатывать раны.
Денис обхватывает мою ладонь. Ловит мой взгляд в капкан. Не разрывая зрительного контакта, целует прямо в ее центр.
– У нас будет лучше, чем в сказке. Просто поверь мне…
Осторожно высвобождаю ладонь и возвращаюсь к своему занятию. Я хочу верить, но…
– Кстати, почему у вас с отцом разные фамилии?
– Я не знаю всей истории, родители не хотели ворошить прошлое…Но если вкратце, то папа очень обидел маму, когда она была беременна мной. А точнее, не позвал ее замуж. Все откладывал, откладывал…А, когда мама спросила в лоб, то папа ответил, что у него много работы, и сейчас не до свадьбы. Мама без всяких скандалов собрала вещи и вернулась к своим родителям. Папа осознал свою ошибку месяца через полтора. Когда приехал мириться и возвращать мою маму, я уже родилась…Мама была так зла, что дала мне свою фамилию, а в графе «отец» стоял прочерк. Папа вымолил прощение. И даже возможность стать мне отцом не только по–настоящему, но и в документах. Но фамилию мама все же оставила мне свою. Как напоминание о совершенной ошибке. Чтобы больше не допускал подобного…Кстати, а где папа? – очень запоздало понимаю, что дверь не хлопнула второй раз.
– Не знаю, – Денис пожимает плечом. – Он просто развернулся и ушел…
Тяжело вздыхаю. На душе кошки скребут из–за всей этой ситуации…
Поворачиваюсь, чтобы достать из морозилки пачку пельменей и приложить к почти заплывшему глазу, но Денис хватает меня за руку и усаживает на колено. Касается губами моих губ и тут же углубляет поцелуй.
Перед глазами как будто фейерверки взрываются. С трудом удерживаюсь, чтобы не застонать от удовольствия. Какая–то часть меня помнит, что в доме дети, и они могут зайти в самый неподходящий момент.
Денис целует жадно, голодно, не обращая внимания на боль и саднящую губу. Блуждает руками по моему телу, как будто заново знакомится. Как музыкант, вспоминает, как играть на инструменте, чтобы музыка лилась…