– Ты куда?
– Пообщаюсь с актрисой погорелого театра.
– Руки при себе держи, – лезет братец со своим непрошенным советом.
Выдыхаю, чтобы не брякнуть что–то нелицеприятное.
– Выходи из офиса также через запасной выход.
– Кстати, нахрена? – бросаю через плечо, хватаясь за ручку двери.
– А сам как думаешь? – Артур не сдерживает раздражения и злости. – Журналисты с раннего утра уже выстроились у главного входа. Охране пришлось разгонять особо настырных. Оборвали телефон приемной, наши личные номера. Они до сих пор сидят там, тебя караулят.
Вашу мать! Только бы до Сияны не дошло….
– Понял. На связи.
К Оле еду злой, как все черти ада. По сравнению со мной Люцифер – божий одуван.
Машину бросаю за три дома. Достаю из багажника спортивную сумку, с которой хожу в зал. Там всегда на всякий случай лежит толстовка. Натягиваю ее на себя, набрасываю на голову капюшон поглубже.
И не ошибся. Возле дома Оли караулят двое, переминаются с ноги на ногу. Даже паршивая погода и ветер этим гиенам не по чем. Но мне удается проскочить мимо. Залетаю в подъезд и, не дожидаясь лифта, по лестнице взлетаю на нужный этаж. Это помогает немного проясниться в голове.
Но ненадолго.
Открываю дверь своими ключами.
Из гостиной, как будто ждала меня все это время, на звук выходит Оля в шелковом халате. Здоровее многих и живее всех живых. Разумеется, при параде и без каких–либо следов побоев на лице.
– Ну, наконец–то. Я уж думала, не придешь…
И все. Одной фразой чеку сорвала.
В два шага оказываюсь рядом. Одной ладонью обхватываю шею, впечатываю в стену, прикладываю затылком. Были бы у этой дуры мозги – получила бы сотрясение.
Оля шипит, изрыгая ругательства и оставляя борозды на моей руке. Краем сознания подмечаю, что левая ладонь перебинтована.
– У меня один вопрос: нахрена? – рычу, пытаясь сохранить остатки самообладания.
Замирает. Медленно растягивает губы в улыбке от уха до уха. Страх в глазах отходит на второй план, уступая место торжеству и вызову.
– Это моя гарантия, что ты не отлучишь меня от кормушки, – выплевывает прямо в лицо, вскидывая подбородок.
Глава 28
Денис
Пальцы машинально смыкаются на тонкой шее ещё сильнее.
– Ты серьёзно думаешь, что я буду платить тебе после этого спектакля?
Оля, видимо, в какой–то момент возомнила себя бессмертной и продолжает смертельный танец на моих нервах:
– Будешь, будешь. Куда ты денешься? Неужели бросишь своего сына? А как же твоя бесконечная любовь к нему?
Стискиваю зубы и призываю все силы, чтобы не придушить идиотку. Не хотелось бы жизнь ломать из–за дуры бестолковой.
Эта мысль со всего размаху лупит по затылку. Я как будто резко просыпаюсь от дурного сна. Рука сама опадает, и я отхожу к противоположной стене. От греха подальше.